Чтение онлайн

– Я вижу, вы тут неплохо устроились, – насмешливо констатировал он беспорядок на столе. – Я сяду, если позволите?

Он опустился в кресло. А Аика от унижения прикусила губу. Вчера она допоздна рисовала «образы», легла далеко за полночь и не успела прибраться. Бросившись к столу, она торопливо начала собирать разбросанные листки. Делар молча наблюдал за этим, стараясь не замечать как от резких движений обнажается нежная кожа, источающая тонкий аромат цветов. Закончив с уборкой, Аика со стопкой бумаг в руках отошла и встала напротив хозяина дома. Чувствуя себя при этом как провинившаяся школьница перед учителем.

Делар облокотился о стол и переплёл пальцы рук.

– Милая ини, - сказал он, – не буду ходить вокруг да около, а сразу перейду к торгу. Сколько?

– Что сколько? – непонимающе спросила Аика.

– Сколько за то, чтобы вы забыли, что знакомы с моим племянником?

– Но Карас… он… он очень помог мне и… - начала было Аика, когда вдруг до неё дошло что имеет в виду её утренний гость. В ужасе от того что о ней думают как о содержанке она собралась было объясниться… Но неожиданно вспомнила как Карас всего пару дней назад раздражённо потребовал от неё прекратить оправдываться. «Пойми, – говорил он, – ты ни перед кем не обязана отчитываться!»

Вспыхнув до корней волос Аика, тем не менее, сумела выговорить чуть подрагивающим голосом:

– Ваш племянник хороший парень, вряд ли я его забуду, - и упрямо вскинув голову, добавила, – за все блага королевства…

Дядя Караса давно уехал, но девушка не скоро пришла в себя. Жар с горящих щёк не уняла даже холодная вода. Подняв мокрое пунцовое лицо к зеркалу, Аика продолжала себя пилить: «Как же стыдно-то. Какой позор!»

Заехавший за рисунками Карас застал коллегу мечущейся по дому. Аика собирала вещи. Рассказ о произошедшем произвёл на него совсем не то впечатление, которое она ожидала. Он долго и от души смеялся. А потом «обрадовал» её просьбой оставить всё как есть, и подыграть ему. Карас решил выжать из создавшейся ситуации максимум возможного.

Выходные оказались безнадёжно испорчены. Так что когда пришло время выходить на работу, это только порадовало. Аика погрузилась в работу, что позволило отвлечься, и не прокручивать через каждые десять минут тот эпизод.

– В приёмной ваш племянник, рентой, - доложил помощник.

– Пусть войдёт.

Делар откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая входящего. Карас выглядел жизнерадостным и беспечным.

– Моё почтение, дядюшка, – приветствовал он радостно, - работы лёгкой да прибылей.

– И тебе хороших заказов и щедрой оплаты, – не остался в долгу Делар. – С чем пожаловал, племянничек?

– С просьбой, – сообщил Карас, усаживаясь в кресло для посетителей. – Знаю, что ты в пригороде был недавно. Напугал мою подружку. Я еле успокоил её после твоего визита, – он укоряюще покачал головой. – Так вот, ей очень нравится тот домишко, позволь нам пожить там. Некоторое время, – уточнил он.

– Гляжу на тебя и пытаюсь понять, в кого ты такой наглый уродился, – Делар постучал пальцами по подлокотнику. – Моя сестра умоляет повлиять на тебя, просит помочь женить, все ждут, что ты остепенишься, а ты тем временем обзавёлся девицей, чуть ли не под носом у родни. Но и этого тебе мало показалось. Ты решил мой дом превратить в бордель. Ты не молодеешь, знаешь ли, тебе почти двадцать девять. И как единственный сын должен задуматься о продолжении рода. – Голос дяди суровел с каждым словом.

Карас притворно зевнул:

– Скукотища какая! – заявил он. – Тебе не кажется, дядюшка, что тебя неверно выбрали в качестве строгого учителя. Ты и сам, насколько я помню, не женат. И бордели тебя пугать не должны, ты ведь частый гость у них.

Делар хлопнул по столу ладонями:

– Не смей так со мной разговаривать! Не забывай, что я старше тебя.

– Да, да, – покладисто согласился Карас, – аж на целых четыре года, я помню. Прости. Насчёт того чтобы жениться… Вот когда у нас разрешат разводы, тогда и пожалуйста. Меня не прельщает перспектива присматриваться к детям в раздумьях - «мой или нет?» Или что ещё хуже – знать, что это не мой ребёнок, но жить с этим и с тем, что щеголяешь ветвистыми рогами, – едкие слова отдавали желчью. – К тому же мои родные уже не могут мне указывать, что делать. Они сами развязали мне руки. Теперь я вольная птичка. И работа у меня есть и девушка, что согревает холодными ночами. – Караса даже нельзя было упрекнуть в преувеличении, Аика действительно сумела пробраться в его зачерствевшую от цинизма душу.

– Я наслышан о том, что вы двое спелись, – насмешливо сказал Делар, который успел успокоиться. – И в конторе вместе, и дома. Не разлей вода просто. А как твоя… девушка относится к тому, что ты ещё и кварталы «чёрных лебедей» посещаешь?

Карас знал, что у дяди полное досье и на него и на Аику, и был готов к таким вопросам.

– Она совсем не против, – сказал Карас, вернувший свою беспечность. – Не хочу хвастаться, дядюшка, но Аика не справляется с… моими аппетитами. И мы решили, что походы к «лебёдушкам» не испортят… наши отношения, а лишь укрепят их.

Делар молча разглядывал своего нагловато ухмыляющегося племянника, представляя как он будет объясняться с его матерью. По правде сказать, он целиком разделял мнение Караса в отношении женщин, потому и не торопился «сковать» себя браком. Но слёзы и мольбы сестры принудили его согласиться на этот безнадёжный разговор.

– Так как, дядюшка, - прервал затянувшееся молчание Карас, – можно Аике пожить в твоём доме?

– Хорошо, - сказал Делар после короткой паузы, – живите. Поглядим на сколько тебя хватит. Может, ты потом и обручишься с ней, – сказал он, пытаясь угадать, что предпочли бы родители: чтобы он женился на девушке, которую никак не назовёшь порядочной, или чтобы он и дальше оставался холостым, лишь не связываться с такой.

– И, Карас, – сказал он вслед уходящему племяннику, – будь поосторожнее. Жрецы ненавидят, мягко говоря, упоминания о разводах.

– Ну, конечно, дядюшка, конечно, буду очень осторожен. Хотя я и считаю, что эту братию разжиревших туш с наклонностями садистов давно пора разогнать. Думаю, что все, кто проучился в начальной школе, со мной согласятся.

Он ушёл, а Делар похвалил себя за то, что в очередной раз сдержался и не стал требовать не называть его «дядюшкой». Он подозревал, что Карас знает, что ему это не нравится и специально так делает.

Аика шла по улице. Рабочий день закончился и она решила пройтись пешком. Погода к этому располагала. Весна, словно опомнившись, объявилась во всей красе. Всё расцветало вокруг столь стремительно, как будто навёрстывало упущенное. Солнце, извиняясь за долгое отсутствие, щедро заливало всё вокруг золотыми лучами. Небо чистое, как дыхание младенца, изумляло своей пронзительной голубизной.

Даже люди оживились. Улицы запрудили толпы прогуливающихся. Уже никто не торопился убежать домой, подгоняемый хлёстким ветром. Никто не спешил к перевозчику. Да и бей-верды всё чаще оставались без пассажиров.

Аика остановилась перед витриной модного магазина. На манекене было платье цвета фуксии, которое по последней моде было длиной лишь до середины икр. Идеальные ноги были обуты в ботиночки золотистого цвета. Аика смотрела на это неживое совершенство с двойственным чувством. С одной стороны она уже могла себе позволить купить подобный наряд, но с другой - понимала, что никогда не осмелится надеть его. Хотя вокруг неё было немало девушек, которые воспользовавшись погодой, скидывали плащи, и смело дефилировали в таких платьях. В народе гуляла история, которая произошла в прошлом году, когда эта нескромная длина только-только вошла в моду. В разгар ярмарочного дня, при большом скоплении людей один из жрецов набросился на ини в новомодном платье. Он схватил её за волосы, обозвал шлюхой и потребовал у стражи арестовать её за нарушение общественного порядка. Ини оказалась девушкой бойкой, не растерявшись, она объявила, что вины за ней нет, она лишь последовала примеру королевы, которая недавно появилась в таком же наряде. Под всеобщий хохот у «блюстителя морали» спросили: «Не считает ли он, что и королеву стоит арестовать?» Жрец ретировался сопровождаемый улюлюканьем и свистом. Аика восхищалась той девушкой. Если бы с ней такое произошло, она бы, наверняка, сама побежала к страже с просьбой забрать её. Лишь бы подальше от жреца.