Чтение онлайн

— … вернись ко мне, подруга.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы окончательно закрыть эту тему.

— Не получается у меня, понимаешь?! — мой голос сорвался. — Я не хочу видеть тебя! Слышать! Разговаривать с тобой! И уж тем более, не хочу снова становиться друзьями!

Казалось, что сейчас телефонную линию разорвет от душераздирающих сигналов и болевых волн.

— Ты ошибаешься! — девушка разрыдалась в трубку. — Мы сможем помочь друг другу! Вася, мне не хватает тебя! Я совсем одна осталась! Пожалуйста, не бросай меня! Прощу!

Я буквально слышала, как слезы разбиваются о линолеум.

— Я все сказала. Прощай.

— Нет. Не смей бросать трубку. Слышишь? — в ее голосе было столько боли, будто ей наносят ножевые ранения. — Моя мама умерла, Вася… Вчера. Я не знаю, к кому мне обратиться. У меня совсем никого не осталось. Пожалуйста, не оставляй меня… Боже, мне чертовски больно. Это так, сука, больно…

Эта ужасная новость прошлась катком. Казалось, будто в меня выпустили автоматную очередь. Я словно отрезвела.

— Я…я… сочувствую. Правда. Прости меня, но…

— Помоги мне…

Ее плач был подобен, самой грустной в мире мелодии.

Я собрала себя по крупицам.

— Прости, Алла. Я не могу. Прости…

Я нажала сброс, а потом упала на кровать и несколько часов прорыдала в подушку. А когда уснула, то мне приснилась Алла. Грустная. Разбитая. Лишенная крыльев и жизни во взгляде. И, жуткая пустота ее глаз, как всегда, была аккуратно подведена тушью…

Однажды, я решила процедить компот от кураги, потому что не особо любила вареные сухофрукты. И когда я вылила все содержимое кастрюли в дуршлаг, то долго стояла над раковиной и думала — что я сделала не так?

Сейчас, у меня схожие чувства. После разговора с Аллой, я чувствую, что сделала что-то не так. И дело не в строгости своего тона. Я чувствовала себя предательницей. Бесчувственным камнем, который ничуть не лучше тех агрессоров, которые избивают беззащитных девочек у школы. Я совершенно не заслужено наплевала на просьбу своей подруги, хотя она никогда от меня не отказывалась.

Последнее время, я веду себя так, будто весь мир должен крутиться вокруг меня одной. Так, я никогда не стану счастливой. Никогда не смогу начать жить заново.

Остановись, Вася. Такими темпами, у тебя вообще никого не останется.

***

Новость о гибели мамы Аллы не давала мне покоя уже несколько дней. Да ещё и ругань с родной матерью, мешала полноценно заниматься домашними делами. Откровенно говоря, я не находила себе места. То ходила по комнате из угла в угол, то лежала на кровати и смотрела в потолок, когда становилось совсем дурно.

Мне было так жаль Аллу. Так больно за неё. Я помню, как она пахала на работе в две смены, одновременно ухаживая за своей парализованной мамой. И, никогда не жаловалась. Конечно, она любила её и, наверное, это необычайно тяжело, когда ты теряешь самого близкого человека.

Тот телефонный звонок, оставил еще один незаживающий рубец на моем сердце. Я не узнавала Аллу. Ведь я помнила ее другой: красивая, яркая, никогда не унывающая хохотушка…

— Я прочитала статью, что веснушки можно вывести уксусом, — говорит Алла, внимательно разглядывая своё отражение в зеркале. — Надо попробовать.

Я морщусь от резкого запаха, который попадает мне в нос, и от солнца, в лучах которого летают мелкие пылинки.

— От кожи лица, ты тоже решила избавиться? Хотя, может уксусные ожоги будут тебе к лицу, — съязвила я, и следом чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо.

Подруга отлипает от зеркала, и садиться рядом.

— Думаешь, лучше не рисковать?

Я пожимаю плечами.

— Мне нравиться твои веснушки.

— Ты права. В крайнем случае, всегда можно воспользоваться тоналкой.

Мы сидим в её комнате и щедро смазываем бинты резко-пахнущей мазью. Они нужны для перевязки ног. Последнее время, мама Аллы чувствует себя хуже. И все это из-за оттеков и мелких язв на её ногах, спровоцированные малоподвижным образом жизни. А точнее, вообще неподвижным.

Едва ли мы понимаем, что творим, но, кажется, наши компрессы должны помочь её маме.

— Нам нужно переложить её на кровать, — предупреждает Алла. — Ей нужно отдохнуть.

— У нас это получиться? — спрашиваю я, сомневаясь в собственных силах.

— У нас нет выбора, Васька.

Как по взмаху палочки, в комнату влетает геройская троица — Ваня, Рэй и Денис. Как всегда их присутствие сопровождается громкими криками и смехом.

— А потише нельзя? — недовольно бурчит Алла, одновременно поправляя свою юбку и свежую укладку.

— Как скажешь, Аллка — ворчалка, — рядом со мной, на край кровати падает Рэй. Его игривая улыбка занимает пол лица. — Помочь, куколки?

— Конечно, — я протягиваю ему вонючие бинты. — Та как раз вовремя.

— Фу, мерзость, — морщиться он и пятиться от меня.

По комнате снова разноситься громкий смех. Алла пачкает Дениса лекарственной смесью, и притворно взвизгивая, убегает от него по комнате.

Сквозь ресницы я украдкой смотрю на Ваню. Он как всегда красивый, высокий, серьезный и с невероятно сильной энергетикой. Меня магнитом тянет к нему, но я решаюсь приблизиться к нему. Я лишь тайно любуюсь и упиваюсь этой возможностью.

— Смотрите, — говорит Рэй, и наши взгляды обращаются к нему. Идиот натянул розовый бюстгальтер Аллы на свою футболку.

— А ну сними его! — приказывает Алла, щечки которой налились стыдливым румянцем. — Сейчас же!

Но на Рэя никогда не действуют угрозы. Задрав подбородок к потолку, он расхаживает по комнате походкой индюка.

— Я Алла, — напевает он девчачьим голосом, — у меня растут арбузы! Они такие сочные, как… Ай!

Рука Аллы резко опускается на затылок Рэя, и раздаётся громкий хлопок, на что парень выругался:

— Черт, больно же!

— Будешь знать, как трогать мои вещи!

— Да кому нужны твои парашюты?

— Гори в Аду!

— Бешеная, рыжая стерва! — он лихорадочно трёт покрасневший затылок.

— Тупой, слюнявый придурок! — огрызается она в ответ.

Рей смеётся.

— Почему слюнявый?

— Я видела, как ты на Ваську слюни пускал на речке, — Алла скрестила руки на груди, даже не сообразив, что сказанула лишнего.

— Кто? Я? — Рэй заметно теряется, и смотрит на Дениса. — Что за чушь несет твоя баба? Ты что по голове ее бьешь? А?