Чтение онлайн

Зверь молчит и часто дышит. Он насытился ею сполна.

Я смотрю на свои руки. Они трясутся. Лицо щиплет от царапин, которые так яро оставляла Василиса. Ох, она боролась до конца. Но Зверь сильнее. Я сам не в силах с ним совладать.

Мне хочется пожалеть её, прижать к груди, но она такая измученная, такая хрупкая, что мне страшно прикоснуться к ней. По всему ее телу — синяки. Часть ее пепельных волос касаются реки.

Я поднимаю подбородок к ночному небу. Возможно, пойдет дождь, и уровень реки поднимется. Аккуратно беру ее на руки и отношу подальше от линии берега. Она такая легкая. Невесомая.

— Все будет хорошо, — шепчу я, убрав несколько окровавленных прядей с ее лица.

Зверь разбил ей голову. Он ненавидел ее. Ненавидел за преданный щенячий взгляд. За ее жалобные просьбы: «Вернись, Ваня…Прекрати, Ваня…Пожалуйста, мне больно, Ваня…». Этими словами, она постоянно напоминала ему, какое он на самом деле чудовище.

В дали слышны звуки приближающейся колес. Пора сваливать. Моя машина хорошо спрятана, поэтому я не сразу вспомнил, где ее оставил.

Двери машины открыты нараспашку, поэтому я легко влетаю в салон и сажусь на водительское кресло.

— Теперь, ты доволен? — спрашиваю я Зверя, но тот лишь виновато скулит. Он оплошал. Сильно. Это лишь пес, озлобленный на весь мир.

Я не спешу включать зажигание — жду, когда проедет услышанная мной машина. Свет от фонарей попадает в салон, но я незаметен. Я и Зверь хорошо притаились.

Но проклятье, автомобиль тормозит у моста. Хотя, может это и к лучшему. Васе могут помочь. Ей нужна помощь. И не только медицинская…

Два нетрезвых парня выходят из машины. Они пьют. Курят. Я смотрят на шикарные виды, которые открываются с моста и даже не догадываются, что под их ногами лежит бездыханное тело.

Проходит минут тридцать и парни уезжают, так и заметив Васю.

И я не могу помочь ей… Если я вернусь, то есть вероятность, что Зверь закончит начатое. Я уезжаю. Несусь с бешеной скоростью. Перед глазами все расплывается. Я жму на газ, пока огни от придорожных фонарей не сливаются в одно сплошное пятно…

В сердце кольнуло, и я потянулся пальцами к груди. И пусть сейчас я ничего не вижу, но я знаю, чье имя там выбито. Оно жжет, горит, колет, режет, болит и в тоже время греет.

Интересно, могли ли мы быть вместе, будь я нормальным?

В будущем, возможно, у меня получиться исправить свою грубую ошибку, но пока, я слышу лишь Зверя, который мирно сопит под кроватью.

«Мне становится от людей больно

Подарите мне крылья вольные

Отпустите меня к нему, больно мне

Ничего вам не сделаю кроме…»

Рингтон будильника, напоминал мне звуки пожарной сирены, отчего мой сон моментально улетучился.

И зачем я поставила его на 7:30?

Сгорая от нетерпения, я протерла сонные глаза руками и приподнялась на локти. Что может быть лучше — проснуться рано утром в съемной квартире и насладиться лучами солнца, которые озарили всю комнату. Маленькую, но свою.

Я переехала сегодня ночью, убедив родителей, что это пойдет мне на пользу. Так оно и было. Здесь было легче дышать, а стены не давили на меня. И, если бы не мое положение, клянусь, я бы прыгала на мягком матрасе, пока не кончились мои силы.

Небольшая квартирка на окраине города, как убежище от нескончаемой жалости со стороны родителей и мрачных воспоминаний. Здесь довольно уютно. Обои выкрашены в приятный персиковый цвет, на огромном окне нет занавесок, поэтому квартира кажется очень светлой, крохотная кухонька с миниатюрным гарнитуром, волшебная душевая и кровать, большая и только для меня одной.

Мне хватило несколько часов, чтобы провести влажную уборку. Подмела линолеум и выкинула старые журналы, оставленные прошлыми жильцами. Напротив окна я поставила мольберт, про который совершенно забыла и принялась разбирать коробки с вещами. Их было около пяти. Большую часть вещей я оставила у родителей, взяла только все необходимое.

Шкаф наполнился стопками аккуратно сложённых вещей, и когда казалось, что с переездом покончено, на глаза мне попалась коробка, что была меньше остальных. Цветная и обильно перемотанная скотчем.

Не припомню, чтобы забирала что-то еще…

Жадно разодрав скотч, я вскрыла таинственный ларёк. В нем лежало несколько фоторамок и записка.

«Знай, ты не одна. Мы рядом. Мама».

Не трудно было догадаться, что этот сюрприз — проделки моих родителей. На первой фотографии, обрамленной цветным фарфором, во весь рот улыбались три человека. Моя семья. Это был мой десятый Новый год. На голове у папы шапка Деда Мороза, мама в шубе снегурочки, а я украсила платье всеми значками, которые нашла дома, посчитав, что выгляжу бесподобно. Да уж, я и не помню этого времени. На фото мои глаза сверкают. Я неподдельно рада. Я люблю жизнь и даже не догадываюсь, что меня ждет впереди.

— Очнись, глупая, — громко сказала я своему изображению. — Жизнь — это не новогодняя елка и не сладкая вата. Снимай мишуру и готовь патроны. Хватит лопать оливье, ты скоро сама в него превратишься. Очнись же, дуреха.

Как и предполагалось, десятилетняя Василиса мне не ответила, и тогда я достала следующую рамку. На этот раз из белого дерева. На фото я, совсем маленькая, стою на синем фоне и держу в руке искусственную, красную розу. В тот день, в детский сад «Солнышко» приехал фотограф и хорошенько поиздевался над малышами. Выражение моего лица грустное, белые колготки собрались на коленях, а огромные сиреневые банты, едва держаться на тонюсеньких хвостиках.

И когда я успела наесть такие щеки? Я что, не выплюнула конфеты перед съемкой?

А последнее фото украсили бабушка и дедушка. Фотографии несколько лет, но кажется, что это было совсем недавно. Они с двух сторон обнимают яблоню и смотрят друг другу в глаза. Романтика.

Сердце кольнуло болью. Невозможно подобрать слов, чтобы объяснить, как я по ним скучаю…

Да уж, дорогие, вам бы жить и жить…Боже, тот судьбоносный день погубил нас всех. Простите меня.