Чтение онлайн

— Папа, прекрати! — кричала я, закашлявшись. Вода попала в уши, глаза и нос.

— Ты больше не хочешь жить, Василиса? — спросил папа грозным голосом. — Ты хочешь умереть?

— Перестань…

Я попыталась вырваться, но моя голова снова оказалась в воде. Воздуха категорически не хватало. В глазах потемнело. Было больно. Порез на руке начал кровоточить.

Папа снова выдернул меня из воды. Плача, я хваталась за его руку и пыталась убрать ее со своих волос.

— Кто ты? — повторил он.

— Твоя дочь! — я дрожала от страха и это странно, ведь я мечтала, чтобы меня не стало. Но сейчас, все напоминало мне былую расправу.

— Неверный ответ! — он наклонился ко мне и прорычал на ухо: — Ты не моя дочь! Моя дочь никогда не сдается! Ты убийца, Василиса?

Я лихорадочно затрясла головой, уловив, горький плачь мамы за стенкой.

Резким движением, папа поднял меня на ноги и прижал к холодному кафелю. Мои лопатки пронзилп сильная боль. Прежде чем я успела придти в себя, мне в лицо прилетело несколько пощечин. Кожу лица начало жечь.

— Перестань, пожалуйста! — я попыталась сопротивляться, но все было тщетно.

— Не перестану! — резко ответил он. — А знаешь, почему? Потому что я не сдаюсь! Никогда не сдавался! И тебя всегда учил этому! Я победил рак, черт возьми! И никогда бы не подумал, что ты предашь меня! Ты — предатель! Ты — убийца, Василиса!

— Нет! — я била его кулаками в грудь, вкладывая в удары всю оставшуюся силу.

Я не убийца. И никогда ей не была. Это Ваня убил Владика, но не я.

Отец отпустил меня с омерзением, отчего я ударилась затылком об змеевик. Его глаза были опустошены. Он был в ярости.

Все, как вчера. Ваня, речка, кладбище, ярость, крики…

— Как ты могла? — немного успокоившись, повторил он. — Я боролся со страшной болезнью ради вас с мамой. Думаешь, это было легко? Думаешь, я не хотел все бросить и уйти с миром? Я мог это сделать, но я думал о вас. Всегда.

Я сжала зубы, пытаясь сдержать слезы, и, посмотрела прямо ему в глаза.

— А что сделала ты? — его голос поломался. — Ты плюнула на нас с мамой! Выбрала самый легкий путь! Умереть — это твой выход? Да, ты можешь ненавидеть нас за то, что мы отправили тебя в эту деревню. Ты можешь ненавидеть меня за то, что мне пришлось так поступить. Но, ребенок? В чем он виноват? Ты ведь могла убить его! И тем самым, ты убила бы нас! И кто ты после этого? Убийца…

Я закрыла уши руками и прошептала:

— Не могу поверить, что все это повторяется…

— Думаешь, я сам этого хочу?

Я видела как кровоточит моя рана, и как вода на полу становилась розовой.

— Я боролась, папа. Боролась изо всех сил, а потом подумала — зачем? — мне хотелось достучаться до него. — И перестала…бороться. Я не с вами, понимаешь? Вы меня видите, но внутри я пуста.

— Боже, Вася. Ты не пуста. Внутри тебя бьется маленькое сердце. Как же ты этого не поймешь?

— Но мое не хочет больше биться! Оно устало!

— Ты — эгоистка! Откуда в тебе столько малодушия? Мы все устали, поверь! Думаешь, мне не хотелось вырвать собственное сердце, за то, что сделали с моей дочерью? Я помню тебя крошкой, с которой сдували пылинки. Помню, как никогда не позволял себя поднимать на тебя руку. А кто-то позволил! И как мне поступить? Покончить с ним? Нет. Я — не убийца.

До моего мутного сознания стали доходить его слова. Он прав. Папа держал меня за плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Мне было страшно. Я не могла моргнуть. И не могла двинуться. В ушах застыли рыдания мамы.

Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Я чувствовала, как боль пронзила мое сердце, когда зрачки отца потемнели. Этот хищный взгляд, я узнала его. Так смотрел на меня Ваня. Но теперь, я не пряталась от этого взгляда. Я смотрела прямо в лицо опасности. Раньше, я не могла себе этого позволить.

Вспоминая лицо Вани, я все крепче сжимала зубы. Я проглотила огромный комок, вставший поперек горла, и почувствовала, как страх потихоньку отпускает меня.

Да что со мной не так? Слишком много. Слишком много, чего не так. Я бы отдала все, что у меня есть и что у меня будет, чтобы снова научиться жить.

— Кто ты? — прошептал папа, обтерев свое лицо ладонью.

— Артемова Василиса, — тихо ответила я.

И впервые, я увидела на его лице одобрительные нотки.

— Что для тебя жизнь?

Я глубоко вздохнула, прерываясь на тихих рыданиях.

— Мой ребенок и мои родители.

Папа сделал шаг назад, высвобождая меня из крепкой хватки.

— И как ты намерена продолжить свою жизнь? — он ткнул мне в руки махровое полотенце.

Хватит, папа. Я учла урок.

— Я буду бороться, — пробормотала я, прижимая полотенце к груди. — Я буду счастливой.

Вода стекала по моему телу, образовывая на полу приличную лужу. Мне не было холодно. Я вообще ничего не чувствовала. Меня вытряхнули, словно набитый стеклами мешок. Выбили, как пыльный ковер.

А действительно — кто я? Меня как будто бы не было. То есть, я была в каком-то пьяном измерении. Будто во сне. Что ж, пора проснуться. Только вот вопрос — стоит ли оно того?

Папа провел шершавой рукой по моей щеке.

— Отпусти эту боль. Отпусти обиды и живи дальше. Много судеб поломано, хватит этих дров. Отпусти его, дочка, — глаза папы заблестели от слез. — Не бросай нас, Вася. А мы, никогда не бросим тебя.

Я кивнула, смотря куда-то в пустоту.

Я давно отпустила его, только он схватился за меня мертвой хваткой и не желает уйти из моей паршивой жизни.

— Что ты чувствуешь прямо сейчас? — тихо спросил папа.

Я равнодушно пожала плечами.

— Потерянность, наверное. Даже пустоту.

— Пустоту?

— Да… я ничего не чувствую, — прохрипела я, схватившись пальцами за переносицу. Виски пульсировали. — Но, вся боль ушла. И теперь, я хочу наполниться новыми чувствами. Я действительно этого хочу.

— У тебя все получиться.

— Да, получиться… простите меня.

— Всегда…

Я улыбнусь ему так, что бы это выглядело правдоподобно, и он оставил меня одну.