Чтение онлайн

Леший будто не слышит и поет, поет. Взял его Цугай за шиворот, поднял:

– Оглох?
– и смаху посадил на пол.

Сникла в лешем песня, в башке загудело, а Цугай ногой его, ногой - в бока, в живот, в спину!
– всего избил, искровянил, а тот знай помалкивает и глядит ему в глаза.

Не понравилось это старшему: его бьют, а он не воет и не плачет. Хмыкнул старший, отдал Цугаю фонарь:

– Дай-ка я его, - и принялся сам бить.

Леший только повертывался и все норовил глядеть старшему в глаза. Умаялся, распарился тот, буркнул:

– Хватит, дай воды, - и взял у Цугая фонарь.

Вылил Цугай на лешего воды, еще раз пнул его и пошел за старшим, а леший обернулся в блоху, прыгнул на него и полез под мундир. Понес его Цугай в надзирательскую казарму, рассказал всем как Алешку бил, и завел песню:

В садах лександровских гулял я...

Весело было Цугаю. Пошел он вечером в тюрьму, принял пост, во все камеры заглянул, сел на табурет, а на него дрема. Цугай и так, и сяк, слипаются глаза.

Тужился, тужился он и заснул.

Леший перебрался с его спины на грудь и стал кусать.

Кусал, толстел, в крысу вырос и грызет. Цугай стонет, а проснуться не может. Мундир расстегнул, рубаху расстегнул. Леший прыгнул на пол, стал Алешкой, револьвер у Цугая, взял и к виску ему:

– Будешь мучить нашего брата?

– Не-э-э, - со страху заблеял Цугай.

– Становись на колени!

Стал Цугай.

– Целуй коридор!

Поцеловал Цугай..

– Клянись...

Поклялся Цугай.

– Гляди!
– погрозил леший, да белкой в фортку юрк...

Протер Цугай глаза, - в самом деле стоит он в тюремном коридоре на коленях. Прислушался, - тихо. Глянул, - фортка раскрыта, на решетке белка сидит. Потянулся он к кобуре, - пусто там. Затрясся и бегом на соседний пост: так, мол, и так, сон поганый видел я; погляди, сидит ли в карцере Алешка.

Пошел надзиратель к карцерам, позвал Алешку, в дверь постучал, - тихо, как в могиле. Дали тревогу, открыли карцер, - пусто. Ни дырочки, ни взлома, а пусто.

Прибежал начальник, глянул и за голову схватился:

– Выпустили, мерзавцы! Кто?

– Цугай сон поганый видел, - говорят ему.

– Какой сон? Цугай!

Рассказал Цугай сон. Начальник кобуру его ощупал и позеленел:

– Ага-а, сон видел!? Продал, иродово отродье! Обыскать!

Обыскали Цугая и бросили на место лешего в карцер.

II

Выбрался леший из тюрьмы и ну в лесу голосом знаки подавать. Кликал, кликал, - никого. В гущеру подался, нашел леших, а те шикают на него:

– Тсс, не булгачь: чужие тут сидят в камышах.

– Арестанты, небось, беглые, - догадался леший и давай обо всем рассказывать.

Не поверили ему лешие:

– Ты, говорят, городить такое, вроде в тюрьме не люди, а еловые пеньки.

Леший так и этак, - не верят. Рассердился он.

– Коли, - говорит, - не верите, пойдем со мной еще двое.

– Как?

– А так.

Взял леший пару дружков и повел их в камыши. А там спали беглые арестанты - Алешка, Мишка и Васька.

Снял с них леший боты, вытащил тюремные билеты, себе взял Алешкин, дружкам Мишкин и Вяськин дал и повел их.

Шли они огородами, репой лакомились и пришли к тюрьме перед утренней поверкой. Дернули у ворот за ручку-дзинь! Выглянул новый подворотный надзиратель, настежь калитку распахивает и улыбается: рад. Начальник прибежал. Алешка выступил вперед да в ноги ему - бух:

– Заставьте, - плачет, - рек добром поминать. Бешеной собаки испугались мы вчера. Думаем, кинется она на нас, станем мы все бешеные, и не управится с нами, с бешеными, господин начальник, вы, значит. Ну, и побежали мы от беды, собаку эту чтобы на огороды от арестантов заманить... Ну, и сгоряча наделали делов всяких.

Я в тюрьму вернулся, а ребята не успели.

Начальник улыбается и спрашивает:

– А как ты из карцера ушел?

Алешка вздохнул и завел;

– Жалко, - говорит, - мне стало Мишку и Ваську. Заблудятся, думаю, в лесу, потому - собака бешеная, а место глухое. Ну, я Цугая и сговорил: пообещал ему на том свете его грехи взять на себя. Прихожу в лес, а ребята ревут. Увидали, так и кинулись: доведи, говорят до тюрьмы. Вот я и привел.

Начальник и старший руки потерли и велели запереть леших в светлый карцер.

– Ну, не верили? Примечай теперь...

Час, два, три просидели лешие, а в животах только и добра, что репа. Постучали, подождали, еще постучали, - как в гробу. Разъярились, сняли с ног боты и ну молотить ими в дверь. Прибежал старший со сворой своей:

– Чего надо?

– Есть давай!

– Не подохнете! Открывай!

Ворвались надзиратели в карцер, избили леших за убитых надзирателей, боты и все, чем стучать можно, отобрали и ушли...

– Ну, не верили?

III

Из города приехало военное и судейское начальство.

Повели к нему леших. Начальник перед главным генералом вертится, рассказывает, как явились лешие в тюрьму, что говорили, и хихикает. Генерал послушал его да как порскнет носом и ну картавить:

– Глупости гогодите!

Начальник чуть с душой не расстался: хотел угодить, намекнуть, что ему пора вверх по службе итти, а вышло вон что. А тут еще старший вошел и ну мигать ему. Начальнику надо к генералу подлизываться, а он мигает и мигает. Обозлился начальник и спрашивает:

– В чем дело?

– Привели там...

– Кого привели? Давай сюда.

Старший глаза пучит, подмигивает, а начальник опять:

– Давай, говорю, сюда...

Повел старший плечом и ввел в контору пристава, полицейских, а с ними всамделешних беглых арестантовАлешку, Мишку и Ваську: в лесу в камышах схватили их.

Глянуло начальство и обомлело: справа Алешка, Мишка и Васька и слева Алешка, Мишка и Васька. Только и разницы, что одни босые, другие в ботах. Пристав рапортует, как было дело. Генерал покраснел, собрал с лысины пот в платок, крикнул: