Чтение онлайн

Резные каменные предметы ритуального назначения

В целом социальный строй майя имеет много общего с древневосточным обществом на ранних этапах его развития (Шумер, Египет, Индия и др.). Как и на Древнем Востоке, мы находим у майя достаточно развитое рабовладение наряду с сохранением преобладающей роли общины, расслаивающейся на зажиточных и неимущих членов.

Для классического же периода (III-IX вв. н. э.) мы располагаем почти исключительно археологическими данными. Испанские и индейские источники хранят полное молчание относительно событий ранее X в., а многочисленные иероглифические тексты, высеченные на каменных рельефах, стелах и алтарях майяских городов, к сожалению, полностью пока не прочитаны. Естественно, что одного археологического материала для реконструкции характера государства древних майя явно недостаточно. Вот почему столь большое значение имеют ретроспективно рассмотренные здесь сведения письменных источников более поздней эпохи. Несмотря на свою специфику, социальные порядки майя классического периода в целом были близки тем, что существовали на полуострове Юкатан в XV-XVI вв.

Анализ археологических данных показывает, что уже с первых веков нашей эры у майя наблюдается значительное классовое расслоение. Величественные каменные храмы и дворцы резко контрастируют с убогими хижинами рядовых горожан и земледельцев. Пышные гробницы знати с драгоценными украшениями и человеческими жертвами, с одной стороны, и скромные могилы простого люда - с другой, красноречиво говорят о той глубокой социальной пропасти, которая отделяла правящую верхушку от остального населения.

В богатом классическом искусстве майя обращают на себя внимание довольно часто повторяющиеся мотивы. Речь идет об изображениях персонажей высокого ранга в пышных одеждах, вычурных головных уборах, с различными регалиями и атрибутами власти. На наш взгляд, это правители городов-государств - халач-виники. На светский характер этих лиц указывают такие атрибуты власти, как троны, скипетры, щиты, различные предметы вооружения. О том, что трон был непременной принадлежностью именно царя, лишний раз доказывает изречение из эпоса майя-киче "Пополь-Вух": "Там же они достигли величия, там поместили свои блестящие троны и царские сиденья, и там распределили они полагающиеся почести среди царей" ("Пополь-Вух". М.
– Л., 1959, с. 118).

Многочисленные сцены триумфа на памятниках классического искусства майя (царь-победитель и т. д.) свидетельствуют о военном характере царской власти у майя. В то же время увеличенные размеры фигуры правителя по сравнению с остальными персонажами подчеркивают божественный характер и несокрушимую мощь царской власти. Если мы обратимся к искусству древних цивилизаций Старого Света, то без труда найдем там множество близких по характеру мотивов, причем некоторые из них сопровождаются надписями, не оставляющими никаких сомнений в назначении указанных предметов искусства - прославление власти правителя, царя, фараона. У майя, как и у народов Древнего Востока (Месопотамия, Египет, Индия, Китай), в эпоху становления классового раннерабовладельческого общества, видимо, существовала характерная форма государственного правления типа восточной деспотии. Ее особенностями были важная роль общины во всех сферах жизни и идеология обоготворения царя. Последняя служила мощным орудием порабощения рядовых общинников и подчинения их правящей элите аристократов и жрецов.

Загадки погибших городов. VII-VIII вв.
– время наивысшего расцвета классической цивилизации майя, ее "золотой век". Правители многочисленных городов-государств ведут успешные боевые действия на западных и южных границах страны. Караваны вездесущих торговцев майя проникают в самые отдаленные уголки Мексики и Центральной Америки, вывозя оттуда зеленый камень нефрит, яркие перья тропических птиц, бобы какао, соль и обсидиан. Бурно развиваются различные ремесла, небывалой высоты достигает искусство. Казалось, ничто не могло угрожать благополучию этой великой страны.

Но происходит непонятное. К концу IX в. на большей части территории низменных лесных районов майя (Северная Гватемала, Белиз, Южная Мексика) жизнь в городах затухает или вовсе прекращается. Зодчие перестают строить новые храмы и дворцы. Скульпторы не возводят больше резных стел и алтарей с календарными датами. Прекращаются научные изыскания. Замирают многолюдные и шумные рынки. Приходят в запустение пышные царские дворцы.

"На священных алтарях, - пишет американский археолог Ч. Галленкамп, - не воскуривался больше душистый копал. На широких площадях умолкло эхо человеческих голосов. Города остались нетронутыми - без следов разрушений или перестроек, как будто их обитатели собирались вскоре вернуться. Но они не вернулись. Города окутало безмолвие... Дворы заросли травой. Лианы и корни деревьев проникли в дверные проемы, разрушая каменные стены пирамид и храмов. За одно лишь столетие заброшенные города майя оказались поглощенными сельвой" (Галленкамп Ч. Майя. Загадка исчезнувшей цивилизации. М., 1966, с. 130).

И действительно, на протяжении каких-нибудь 100-150 лет наиболее густо населенная и развитая в культурном отношении область Нового Света приходит в полный упадок. Этот неожиданный регресс в жизни древних майя доказывается прежде всего тем, что в конце 1-го тысячелетия н. э. в городах Южной Мексики и Северной Гватемалы не велось больше архитектурного строительства и не возводились стелы с датами по эре майя. "Причем в некоторых случаях, - подчеркивает Дж. Э. Томпсон, - эти работы были прекращены столь внезапно, что платформы, созданные для того, чтобы служить фундаментом для каких-то зданий, остались пустыми, а в городе Вашактуне стены самого позднего храма остались недостроенными" (Thompson I. E. S. The Rise and Fall of Maya Civilization. Norman, 1954, p. 84).

По подсчетам ученых, на рубеже IX-X вв. население Тикаля составляло не более 10% от прежнего (Culbert T. P. The lost civilization: the story of classic Maya. New York, 1974). Примерно такая же картина наблюдалась в IX в. и в других городах майя - Паленке, Пьедрас-Неграс, Вашактуне, Сейбале.

Таким образом, вряд ли приходится сомневаться в том, что индейцев майя, живущих в низменных лесных областях Южной Мексики и Северной Гватемалы, в конце 1-го тысячелетия н. э. постигла одна из величайших в древности демографических катастроф. По словам некоторых авторитетных исследователей, здесь в течение одного столетия погибло около 1 млн. человек.

Для объяснения этой грандиозной катастрофы выдвигалось множество самых разнообразных гипотез: землетрясения, резкое изменение климата, эпидемии страшных болезней, крах местной системы земледелия, восстания угнетенных низов против правящей верхушки аристократов и жрецов и, наконец, чужеземное нашествие.

Вид центральной части древнего Тикаля в Петене (Гватемала)

Маловероятно, что города майя погибли в результате землетрясений: почти вся обширная зона лесных низменных областей лежит вне пояса активной вулканической деятельности.

Не выдерживает критики и гипотеза о резком сокращении количества дождевых осадков. Последние геохимические и ботанические исследования в Северной Гватемале показали, что незначительное уменьшение влажности, действительно наблюдавшееся здесь в конце классического периода, не могло серьезно отразиться на развитии культуры майя, а тем более привести ее к гибели.

Версия о повальных эпидемиях малярии и желтой лихорадки, и по сей день опустошающих целые районы Латинской Америки, также несостоятельна, так как обе указанные болезни не были известны в Новом Свете до прихода европейцев.

Одной из наиболее распространенных оставалась до последнего времени гипотеза об общем упадке майяского земледелия, оказавшегося неспособным обеспечить потребность быстро растущего населения. Ее автором является американский археолог Сильванус Г. Морли. Он считал, что к концу классического периода все запасы земель, годных для обработки, были исчерпаны, а их плодородие полностью истощено длительным применением системы подсечно-огневого земледелия. И тогда наступил экономический крах: голод, народные восстания и кризис власти.