Чтение онлайн

Однако последние исследования заставили пересмотреть основные положения и этой гипотезы. Прежде всего был поднят вопрос: действительно ли майя исчерпали свои обширные резервы плодородных земель? Археолог А. В. Киддер (США) установил, что почвы долин реки Мотагуа на западе Гондураса ежегодно обновляются во время паводков и, следовательно, их можно возделывать постоянно. Такая же картина наблюдается и в долинах других крупных рек - Усумасинты, Канделярии, Улуа и др. Кроме того, мы теперь хорошо знаем, что у древних майя помимо подсечно-огневого были широко распространены и другие, более интенсивные способы земледелия: "террасы", "приподнятые поля", дренажные и водосборные каналы и т. д.

Значительной популярностью пользуется до сих пор среди специалистов точка зрения Дж. Эрика Томпсона, объяснявшего гибель классических центров культуры майя внутренними социальными потрясениями - восстаниями угнетенных земледельцев-общинников. Он ссылается при этом на факт умышленного уничтожения или порчи изображений персонажей высокого ранга на рельефах и стелах некоторых майяских городов. Однако тщательное рассмотрение всех этих случаев "вандализма" показало, что они имели место не только в конце 1-го тысячелетия н. э., но и на протяжении всего классического периода.

На наш взгляд, ближе всего к истине гипотеза, объясняющая упадок древних городов майя нашествием чужеземцев. Но и здесь остается еще много неясного. Большинство ученых считают, что б гибели майяской классической цивилизации повинны народы Центральной Мексики - либо тольтеки, вторгшиеся на Юкатан, согласно сообщениям летописей, в конце X в., либо теотиуаканцы, вторжения которых начались в еще более раннее время (VII в.). Некоторые исследователи связывают эту вторую волну чужеземного нашествия на земли майя с племенами пипиль, этническая и культурная принадлежность которых до конца еще не установлена. Во всяком случае в их культуре явственно различимы традиции поздней теотиуаканской и тотонакской культур (специфическая оранжевая керамика, терракотовые фигурки, каменные резные предметы культового назначения - "ярмо" и "топор"). И кроме того, мы знаем, что перед вторжением в зону майя пипиль жили на побережье Мексиканского залива (Веракрус, Табаско).

Экспансия пипиль на территорию майя происходила с 800 по 950 г. н. э. по двум основным направлениям: вдоль реки Усумасинты и ее притокам - на юго-восток (Паленке, Сейбаль, Алтар-де-Сакрифисьос) и по побережью Мексиканского залива - к городам Юкатана.

И все же причины гибели классической цивилизации майя и поныне остаются величайшей загадкой (Culbert Т. P. (ed.). The Classic Maya Collapse. Albuquerque, 1973).

Даже гипотеза о нашествии воинственных пипиль не до конца согласуется с известными фактами. Дело в том, что если на северо-западе майяской территории, например в Паленке и Сейбале, последние дни в жизни этих городов действительно совпадают с широким распространением инородного комплекса изящной оранжевой керамики, то дальше к югу, в Петене, такая керамика появляется лишь вслед за упадком майяских столиц, и представлена она довольно малочисленными образцами. Таким образом, не исключено, что появление здесь носителей оранжевой посуды явилось не причиной, а результатом упадка майяских городов в конце 1-го тысячелетия н. э.

Панорама реки Усумасинты в штате Чьяпас

Именно поэтому многие авторитетные ученые высказывают сейчас предположение, что гибель классической культуры майя произошла в результате воздействия не одного, а нескольких взаимосвязанных факторов экономического (перенаселение, упадок земледелия, торговли и т. д.) и социального (войны, нашествия извне, восстания угнетенных и т. д.) порядка. При этом вполне возможно, что здесь имел место так называемый принцип домино, то есть начало действия одного какого-то фактора, например нашествие чужеземцев, вызвало к жизни новые кризисы и потрясения (резкое сокращение населения, голод, развал экономики и т. д.). Как известно, основу экономического процветания цивилизации майя в 1-м тысячелетии н. э. составляло интенсивное земледелие с его разветвленной системой оросительных и дренажных каналов, "приподнятых полей" и "террас". Их сооружение и поддержание в порядке требовали колоссальных усилий общества. Они были предметом особой заботы и со стороны центральной власти. Сильно сократившееся в результате войн население было уже не в состоянии в трудных условиях сельвы содержать столь сложные и обширные ирригационные системы. И они погибли, а вместе с ними погибла и местная цивилизация. История человечества знает немало подобных примеров. Когда в XIII в. орды кочевников-татар вторглись в цветущие земледельческие оазисы Средней Азии, большая часть местной оросительной системы была разрушена, и целые области некогда благодатных земель на века превратились в мертвую пустыню.

Заговорившие письмена. В том разделе книги "Народ майя", где речь идет об иероглифической письменности майя и попытках ее прочтения, Альберто Рус упоминает и работы советского этнографа Ю. В. Кнорозова. Однако он так и не дает четкой оценки исследований ученого, не называет важнейших его трудов.

Необходимо сказать, что уже первая публикация Ю. В. Кнорозова (небольшая статья под названием "Древняя письменность Центральной Америки", опубликованная в 1952 г. в журнале "Советская этнография") вызвала интерес не только у советских специалистов, но и в научных кругах Европы, США и Латинской Америки. Дотоле никому неизвестный молодой ученый из "далекой России" убедительно доказывал в своей работе, что письменность древних майя относится к иероглифическим системам письма и, следовательно, передает звуковую речь. Он утверждал, что сохранившиеся до наших дней рукописи и надписи майя можно дешифровать, прочитать и перевести на любой другой язык. И это были отнюдь не голые декларации. За каждым выводом автора стояли продуманные и четко изложенные аргументы.

Но вскоре за рубежом появилась статья маститого американского профессора Дж. Эрика Томпсона, в которой он, в крайне резкой форме "прорецензировав" работу Ю. В. Кнорозова, категорически отрицал наличие в письменности майя фонетических знаков, а потому отвергал и любую попытку найти ключ для дешифровки майяских иероглифов. Дело в том, что Томпсон и его так называемая календарная школа понимали под "дешифровкой" произвольное "толкование" вырванных из контекста знаков, а не их прочтение. В подобном подходе к исследованию попросту смешивались два разных понятия: "дешифровка" и "интерпретация". Первое из них означает отождествление иероглифов со словами языка майя, а во втором случае имело место лишь толкование значения отдельных знаков, не дающее их точного словесного эквивалента, а только "объясняющее" их смысл.

В 1963 г. вышла в свет фундаментальная монография Ю. В. Кнорозова "Письменность индейцев майя", где содержались факсимильные тексты всех сохранившихся иероглифических рукописей майя (XII-XV вв.) Дрезденской, Мадридской и Парижской, подробно излагались принципы их дешифровки, основы майяской грамматики, словарь старого языка юкатанских майя и каталог иероглифов.

Изучение неизвестной древней письменности - длительный и сложный процесс. Здесь следует двигаться постепенно, поэтапно, прочно закрепляя за собой достигнутые рубежи. Отождествление знаков письменности не означает еще, что мы можем читать и переводить тексты. Например, хорошо зная буквы латинского алфавита, нельзя читать тексты на финском, венгерском и норвежском языках. Для этого нужны словари упомянутых языков, знание их грамматики и лексики.

Точно так же было и в случае с майяскими письменами. До тех пор пока не составили и не издали словари, не изучили грамматику и лексику индейцев майя эпохи конкистадоров (XVI-XVII вв.), трудно было прочитать и рукописи. Большая заслуга в составлении и публикации нужных словарей принадлежит Центру по изучению культуры майя в Мехико, который много лет возглавлял А. Рус. С этим Центром советские ученые поддерживали и поддерживают постоянные и полезные контакты. Столь же необходимым для успешного продвижения вперед было и создание каталога всех иероглифических знаков майя.

Наконец все трудности остались позади. В 1975 г. появляется новая книга Ю. В. Кнорозова - "Иероглифические рукописи майя", в которой впервые в мировой практике даны чтение и перевод (на русский язык) майяских иероглифических текстов XII- XV вв. И хотя работы Кнорозова ныне получили широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом, необходимо еще раз отметить огромный личный вклад советского ученого в исследование культуры древних майя, в дешифровку и прочтение их письменности. "Ирония интеллектуальной истории, - отмечает профессор Иельского университета Майкл Ко, - состоит в том, что известие о дешифровке письменности майя пришло не из США, Англии или Германии, которые имели почти полную монополию на изучение майя в течение прошедшего столетия, а из Советской России - от ученого, который вдохновляется в своей работе идеями марксизма-ленинизма" (Сое М. D. Maya scribe and his world. New York, 1973, p. 11).

Видимо, специалисты в области лингвистики смогут в дальнейшем по достоинству оценить поистине подвижнический подвиг ученого. Ю. В. Кнорозов провел гигантскую работу по изучению особенностей языка далекого и малоизвестного нам индейского народа, дал правильную общую оценку майяской письменности как иероглифической, разработал новые и оригинальные приемы дешифровки древних письмен (и не только майя) - метод "позиционной статистики" и, наконец, дал полный перевод на один из современных языков всех уцелевших доиспанских рукописей майя, вновь заговоривших почти пять веков спустя.