Чтение онлайн

– Если твой сын убил их, значит, ты убил их! – воскликнул Бауд Шар.

– Но это противоречит заветам Аллаха и его Посланника. Аллах сказал: «Никто не должен нести бремя другого». И пророк Бога в такой же ситуации, когда сын одного правоверного совершил грех, сказал: «Ты не должен отвечать за него, и он не должен отвечать за тебя». В любом случае Мухассин находится в ваших руках. Он также находился во время этого убийства в столице. Есть, правда, человек, которого называют его агентом и который, как говорят, действовал по его приказу, но тут суд должен разобраться и поступать так, как предписывает закон.

Этот ответ привел судей в замешательство. Однако глава военного ведомства прошептал что-то на ухо казначею Насру, тот кивнул в знак согласия и обратился к Ибн Фурату со следующими словами:

– Когда ты сам допрашивал арестованных чиновников и требовал с них деньги, ты говорил им: «Или плати, или я отправлю тебя к Мухассину!» Ты прекрасно знал, что он будет пытать их, а не угощать халвой и рахат-лукумом. Тот, кто поощряет пытки, тот потворствует и убийству, так как человек иногда может умереть от одного удара кнутом, не говоря уже о более суровом обращении.

– Халиф, да хранит его Аллах и продлит его дни, – ответил Ибн Фурат, – покровительствовал Мухассину. Я находился в заключении, а Мухассин был на свободе, он гарантировал халифу получение определенных сумм денег с чиновников. Свои предложения он передавал повелителю правоверных через Муфлина и других доверенных лиц халифа, которые выступали в роли посредников. Позже, когда я стал визирем, я пытался обращаться со своими пленниками так мягко, насколько было возможно, но они были упрямы, и хорошее обращение не давало желаемых результатов: они отказывались платить то, что было присуждено им по закону. Особо упорных должников я передавал тем людям, которых назначил халиф, я просто выполнял то, что мне было приказано.

– Ты пытаешься переложить ответственность за убийство невинных людей на государя! – сказал Наср. – Но мы знаем, с его собственных слов, что халиф не желал ничьей смерти, кроме Ибн Хавари. У меня есть здесь письменный документ, который повелитель правоверных послал тебе. Сейчас я прочитаю его, мне интересно, что ты сможешь сказать в свое оправдание.

– Что же там написано? – спокойно спросил Ибн Фурат.

– Вот что, – ответил Наср. – Я отдаю тебе в руки нескольких человек, поскольку ты гарантировал мне, что сможешь получить с них определенные деньги. Я требую от тебя выполнить следующее условие: либо я получаю обещанные суммы, либо ты возвращаешь мне людей.

– Что касается денег, – ответил Ибн Фурат, – то они должным образом были переданы в казну, что касается людей, то я не могу гарантировать им долгую жизнь: они смертны и умирают, когда Аллаху угодно призвать их к Себе.

– Похоже, что у тебя на все есть ответ, – сказал тогда Мунис Победитель. – Интересно, как ты оправдаешься за то, что послал меня в ссылку в Ракку, как будто я какой-нибудь проштрафившийся чиновник или государственный преступник?

– Я послал тебя в ссылку?! – воскликнул Ибн Фурат, изобразив на лице крайнее удивление.

– А кто же тогда?

– Наш господин и повелитель приказал тебе удалиться из столицы.

– Наш господин? Не верю!

– У меня есть документ, написанный его собственной рукой, – ответил Ибн Фурат, – я аккуратно сохранил его, как автограф. В нем халиф жаловался на то, как ты поступал в некоторых ситуациях. Он возмущен тем, сколько денег стоили империи все твои завоевания в тех провинциях, которые были потеряны по твоей же собственной вине, из-за твоей глупости и расхлябанности.

– Где этот документ? – закричал Мунис.

– Это письмо находится в бамбуковом ларце с прикрепленным ярлыком, на котором написано, что там хранятся документы особой государственной важности. Кроме этого письма ты найдешь там приказ о твоей отправке в Ракку с припиской, что ты должен находиться под надзором тайной полиции до твоего отправления.

– Принесите ларец! – приказал слугам Мунис.

Когда принесли ларец, запечатанный личной печатью Ибн Фурата, в нем действительно оказалось собственноручное письмо халифа и приказ, о котором говорил бывший визирь. Мунис взял эти бумаги и потребовал немедленной аудиенции у Муктадира. Хакани же забрал остальные документы из ларца.

Когда Мунис принес эти документы халифу и прочитал их вслух, Муктадир пришел в бешенство. Он приказал привязать Ибн Фурата к позорному столбу и бить его кнутом.

Экзекуцию проводил Харун. После пятого удара кнута он сказал своему пленнику:

– А теперь, мой друг, плати свои деньги.

Ибн Фурат дал ему расписку на двадцать тысяч динаров и сказал:

– Вот мои деньги.

Немедленно после этого Харун приказал привести из тюрьмы Мухассина и почти до смерти забил его плетью. Все было напрасно: он ничего не хотел платить. После этого Харун написал халифу письмо с просьбой освободить его от дела Ибн Фурата и его сына. Эти люди, писал он, решительно настроены не расставаться со своими деньгами – они предпочитают умереть.

В конце концов их передали в руки Назука. Начальник полиции пытал их немилосердно. Все тело Мухассина превратилось в одну сплошную гниющую язву и уже не чувствовало боли. Его отца трижды секли плетью с узлами, но он не дал своим палачам ни одного дирхема.

Муктадир стал терять терпение. Он требовал с Хакани обещанных денег. Новый визирь не смог получить ничего с Ибн Фурата и его сына.

– Это все произошло, – оправдывался он перед халифом, – потому что не были использованы дипломатические средства. Когда дело Ибн Фурата забрали у чиновников и передали в руки военных, бывший визирь понял, что ничто не спасет его жизнь, поэтому он решил сохранить хотя бы свои деньги. Сын просто следует примеру отца.

– Я использовал все известные пытки при допросах их обоих, – сказал Назук, – что касается Мухассина, этого упрямца, то его тело гниет, он выдержал неописуемые мучения, уже много дней он ничего не ест, только пьет воду, большую часть времени он находится без сознания.

– Если дела обстоят таким образом, – сказал Муктадир, – тогда лучше будет доставить Ибн Фурата и его сына во дворец.

– Очень правильное и справедливое решение! – воскликнул Мунис, и все присутствующие согласились с ним.

– Поистине, сам Аллах внушил тебе эту мысль, о повелитель правоверных! – добавил Хакани.

Кланяясь, придворные покинули приемные покои халифа. Как только они отошли на достаточное расстояние, Хакани зашептал остальным:

– Если Ибн Фурата привезут в императорский дворец, его друзья заплатят штраф за него и за Мухассина. И как только он получит возможность говорить с халифом, – а это обязательно случится, если он поселится во дворце, – он расскажет государю, где спрятаны его деньги, в обмен на гарантии неприкосновенности для себя и своего сына. Когда Ибн Фурат будет уверен, что его жизни ничего не угрожает, он пообещает халифу получить огромные штрафы с нас самих! С его опытом ему будет нетрудно убедить Муктадира в необходимости арестовать нас: он нарисует ему соблазнительную картину конфискации наших земель и владений. У нас только один выход. Все военачальники должны дать клятву: если они услышат, что Ибн Фурата собираются доставить во дворец, они должны отказаться повиноваться.