Чтение онлайн

Первая оттолкнула ее и заспорила:

– Но от Амаша мы слышали – а он узнал это от Хайтама, который услышал это от Абдуллы ибн Масуда, которому сказал это пророк, да благословит его Аллах и приветствует – забава для того, кто ее получит, а не для того, кто ее начнет.

«На игру мужчины с женщиной любят смотреть ангелы», – сказал пророк.

«Однажды, в компании друзей, мы зашли в сад, – рассказывает Абу Сувейд, – чтобы купить фруктов. Там мы увидели старую женщину с прекрасным лицом, хотя уже совсем седую. Она расчесывалась гребнем из слоновой кости.

Мы остановились перед ней, но она как будто не замечала нас и даже не закрыла лицо.

– Если ты окрасишь в черный свои волосы, госпожа, – сказал я, – ты будешь прекраснее любой девушки. Почему ты не сделаешь этого?

Она подняла свои огромные глаза и ответила стихами:

– Прекрати! – закричал я.

О, эти воспоминания о грехах – как они искренни, и как лживы раскаяния».

Жалобы старика не значат, что он устал от жизни: Он устал быть немощным.

Как гласит пословица, имеющий показывает то, что скрывает нуждающийся. Подняв руку и коснувшись занавеси, за которой были его рабыни, хозяин закричал: «Спойте что-нибудь!» И они немедленно заиграли и запели, у одной была лютня, у другой – свирель, у третьей – арфа, у еще одной – кастаньеты.

Там, среди винных бочек и чаш, был старик в ярких одеждах, а вокруг него – прекрасные виночерпии, мерцающий свет, мирт и жасмин, лютня и свирель.

– Откройте бочку! – закричал он. – И пусть звучит лютня! – И, вдохнув благовония, обратился к ласкам.

– Пропащая душа! Не стыдишься ли ты? – вскричал я.

Он рассмеялся и приветливо отвечал:

– Не настало ли время оставить распутство? – спросил я.

Он помрачнел, проворчал что-то, его лицо как будто стало другим, казалось, он задумался. Но когда он снова заговорил, то сказал вот что:

– Этот вечер для удовольствий, а не для красивых слов, а ночь – для пития, а не для диалектики. А все, что ты хочешь мне сказать, скажешь при следующей встрече. Завтра.

И я ушел».

О, как много есть историй о расточительных наследниках. Я знал одного юношу, который страшно торопился растратить свое наследство. И когда у него остались последние пять тысяч динаров, он сказал друзьям, что хочет избавиться от них как можно скорее, чтобы увидеть, что он станет делать, оказавшись ни с чем.

Один из его друзей предложил потратить все, кроме пяти сотен, на самый лучший хрусталь, расставить его там, где обычно развлекает гостей, на последние пять сотен устроить пиршество – нанять певиц, купить фруктов, благовония, вино, лед, еду. А когда вино закончится, выпустить на стол с хрусталем двух мышей и натравить на них кота.

Юному наследнику понравилась эта мысль, и он так и сделал. На пиршестве он напился допьяна и закричал:

– Вот! Друг выпустил мышей и кота, и – весь хрусталь разбился.

С этими словами счастливый хозяин заснул.

А его друг и остальные гости стали собирать осколки. Из одних получится чаша, а из других можно склеить кувшин – они устроили торг и, разделив прибыль между собой, разошлись, оставив хозяину его сны. Он и его богатство больше их не заботили.

«Прошел год, – рассказывает предложивший игру в кошки-мышки, – и я вдруг подумал: «Почему бы не пойти и не узнать, что случилось с несчастным юношей?» И я пошел к нему. Он продал всю мебель и потратил всю выручку. Он разобрал дом и продал материалы – даже потолки, только над комнаткой привратника еще оставалась крыша, там я его и увидел – он лежал на хлопковом холсте и укрывался от холода чьим-то старым одеялом.

– Бедняга, – сказал я. – Как же ты тут живешь?

– Как видишь, – отвечал он.

– Сожалеешь ли ты о чем-нибудь?

– Да, есть одна вещь, о которой я жалею.

– Что же это?

– Мне хочется увидеть ее (девушку-певицу, которую он любил и на которую потратил большую часть наследства).

Он расплакался. Мне стало так его жаль, что я принес ему немного одежды, и мы вместе пошли к ней.

Она, конечно, подумала, что его дела поправились, пригласила войти и усадила нас, а потом с сияющей улыбкой спросила его об этом.

Он рассказал ей правду.

– Тогда тебе лучше уйти, – сразу ответила она.

– Почему?

– Если хозяйка придет и увидит, что ты без денег, а я впустила тебя, она разозлится на меня. Поэтому уходи. Я поднимусь наверх, и мы сможем поговорить через окно.

Он вышел на улицу и сел под окном, а она вылила на него корыто с грязной водой и смеялась над ним.

Он снова заплакал и спустя некоторое время сказал мне:

– Вот что случилось. Я призываю в свидетели Всевышнего и тебя: я раскаиваюсь.

– Теперь сожалеть нет проку, – сказал я, отвел его домой и уложил на его хлопковую подстилку, а одежду забрал с собой, чтобы отмыть ее.

Три года я о нем ничего не слышал. Но однажды, в арочных воротах, я увидел раба, расчищавшего для кого-то дорогу, и узнал в подъезжающем своего друга. Он сидел на хорошей лошади, в седле, отделанном серебром, был хорошо одет и благоухал духами. Конечно, в давние дни он ездил на великолепных чистокровных лошадях в пышной упряжи и носил дорогие одежды, но все это ушло, как и его богатство. Он увидел меня.

– Это ты, друг! – закричал он.

Я поцеловал его бедро.

– Откуда все это? – спросил я.

– Всевышний милосерден, – отвечал он. – Но поедем домой. Домой!

Я пошел с ним. Это был старый дом, но отстроенный заново. Большую часть земли занимал сад, а здания были еще не окрашены. Остался только один из больших залов, на месте других тоже был сад. Дом был хорош, но это был не тот роскошный дворец, что стоял в былые дни.

Он отвел меня в комнату, в которой всегда беседовал с людьми наедине: в нее почти вернулось прежнее богатство, она была обставлена красивой мебелью, хотя и не той, что я помнил. У него было четыре раба, и я узнал привратника и конюха. Мой друг сел, и рабы подали еду: посуда чистая, но не очень богатая, немного фруктов, еда хорошая, но не больше необходимого. Мы поели. Затем мне принесли превосходное вино, а ему – финиковое желе, он раздвинул занавеси, и мы, куря благовония, слушали приятную музыку. Мне очень хотелось узнать, что же с ним произошло.