Чтение онлайн

Похоже, обеим партиям так и не удалось убедить граждан в том, что военный бюджет стоит поддерживать на прежнем высоком уровне. Но эти партии продолжали игнорировать общественность, интересы которой им положено представлять. Летом 1992 г. демократы и республиканцы в Конгрессе объединились, чтобы выступить против перенесения средств из статей военных расходов на гуманитарные потребности, и проголосовали за ассигнования в размере 120 млрд долл. на «оборону» Европы от нападения Советов, которая, по общему признанию, более не была в опасности (если таковая ей вообще когда-либо угрожала).

Демократы и республиканцы уже давно проводили единую «двухпартийную внешнюю политику», но в годы правления Р. Рейгана и Дж. Буша-старшего правительство Соединенных Штатов проявляло особую агрессивность в плане применения военной силы за рубежом. Это делалось либо напрямую, в форме вторжений, либо при помощи различных тайных операций по поддержке крайне правых диктатур, сотрудничавших с США.

Рейган пришел к власти после революции в Никарагуа, в ходе которой популярное движение сандинистов (названное так в честь революционного героя 20-х годов XX в. Аугусто Сандино) сбросило коррумпированную династию Сомосы (которую долгое время поддерживали американцы). Сандинисты, представлявшие собой коалицию марксистов, священников с левыми политическими взглядами и разного рода националистов, собирались передать крестьянам больше земель, предоставить бедноте возможность получить образование и медицинскую помощь.

Администрация Рейгана, усмотревшая во всем этом «коммунистическую» угрозу и, что более важно, вызов давно установленному контролю США над центральноамериканскими правительствами, немедленно начала действовать, чтобы свергнуть сандинистов. Она развязала тайную войну, поручив ЦРУ организовать контрреволюционные силы («контрас»), многие из лидеров которых являлись во времена Сомосы руководителями ненавистной национальной гвардии.

«Контрас», похоже, не пользовались поддержкой среди населения Никарагуа, поэтому их базы размещались в соседнем Гондурасе — крайне бедном государстве, где доминировали США. Они переходили границу с Никарагуа, совершали отличавшиеся особой жестокостью набеги на фермы и деревни, убивая мужчин, женщин и детей. Бывший полковник «контрас» Эдгар Чаморро, давая показания в Международном суде ООН, сказал:

Секретность акций Соединенных Штатов в Никарагуа была обусловлена своей причиной; опросы общественного мнения показывали, что американцы выступали против военного вмешательства в дела этой страны.

В 1984 г. ЦРУ, используя латиноамериканских агентов, чтобы скрыть свое участие, заминировало гавани никарагуанских портов с намерением уничтожить суда. Когда произошла утечка информации об этом, министр обороны К. Уайнбергер сказал в программе телеканала «Эй-би-си ньюс»: «Соединенные Штаты не минируют порты Никарагуа».

Позднее в том же, 1984 г., Конгресс, реагируя то ли на общественное мнение, то ли на воспоминания о Вьетнаме, запретил Соединенным Штатам «прямые или косвенные, военные или полувоенные операции на территории Никарагуа». Администрация Рейгана решила проигнорировать этот закон и найти способы тайного финансирования «контрас» через «третьих лиц». Президент лично запросил по крайней мере 32 млн долл. у Саудовской Аравии. Дружественная диктатура Гватемалы использовалась для тайной доставки оружия «контрас». В этой же роли выступал и Израиль, который зависел от подл, ержки США и всегда был надежным партнером.

В 1986 г. история, опубликованная в одном из журналов Бейрута, стала сенсацией: Соединенные Штаты продавали оружие Ирану (предположительно своему врагу) в обмен на обещание этой страны выпустить заложников, которых удерживали мусульмане-экстремисты в Ливане, а также в обмен на заверение, что прибыли от продажи оружия будут переданы «контрас» на закупку вооружений.

Когда Рейгана спросили об этом на пресс-конференции в ноябре 1986 г., президент солгал четырежды: он заявил, что партия оружия, направленная в Иран, состояла лишь из нескольких противотанковых ракет (на самом деле их было 2 тыс.); что Соединенные Штаты не попустительствовали поставкам оружия третьими лицами; что оружие не обменивалось на заложников и, наконец, что целью операции было инициирование диалога с умеренными политическими силами в Иране. В действительности цель была двойственной: с одной стороны, освободить заложников и поставить это себе в заслугу, а с другой — оказать содействие «контрас».

За месяц до этого, когда транспортный самолет, перевозивший оружие для «контрас», был сбит никарагуанцами, а его пилот-американец захвачен, ложь приумножилась. Лгал помощник госсекретаря США Эллиот Абрамс. Говорил неправду госсекретарь Джордж Шульц («нет никакой связи с правительством США»). Росло количество доказательств, что захваченный пилот работал на ЦРУ.

Дело «Иран — контрас» стало ярким примером двойной линии обороны американского истеблишмента. Сначала отрицается истина. Если это вскрывается, тогда проводится не слишком тщательное расследование; пресса будет освещать события, но до сути дела не докопается.

Когда разразился скандал, ни Комитеты Конгресса по расследованию, ни пресса, ни судебный процесс над полковником Оливером Нортом, который отвечал за операцию помощи «контрас», не добрались до главных вопросов: в чем суть внешней политики США? дозволено ли президенту и его сотрудникам помогать террористической группировке в Центральной Америке с целью свержения правительства, которое, какими бы ни были его недостатки, имеет поддержку собственного народа, представляя собой значительный прогресс по сравнению с ужасными режимами, которые годами пользовались там благосклонностью Соединенных Штатов? что этот скандал дает Америке в плане понимания демократии, свободы убеждений и открытого общества?

Из широко освещенного в СМИ «контрагента» [254] так и не получилось мощной критики секретности в деятельности правительства или эрозии демократических ценностей, связанной с тайными акциями небольшой группы лиц, которые были ограждены от внимания к себе со стороны общественного мнения. Средства массовой информации в стране, которая гордится уровнем образования и информированности, сообщали гражданам самые поверхностные сведения.

Ограниченность критики этого дела со стороны Демократической партии была выявлена одним из ведущих политиков-демократов, сенатором от штата Джорджия Сэмом Нанном, который, пока шло расследование, сказал: «Мы, все мы, должны помочь президенту восстановить доверие к себе во внешнеполитических делах».

Лишь некоторые демократы были настроены более критически, о чем сожалел гарвардский профессор Джеймс К. Уилсон, член Консультативного совета по внешней разведке во времена Р. Рейгана. Уилсон с ностальгией вспоминал о «двухпартийном консенсусе» (эквивалент однопартийной системы в тоталитарном государстве). Больше всего его беспокоила «нехватка решимости действовать, как подобает великой державе».

Стало ясно, что президент Рейган и вице-президент Дж. Буш-старший были вовлечены в дело, ставшее известным как «Иран — контрас». Однако мелкие служащие старательно оберегали их, иллюстрируя знакомую государственную практику «отрицания под благовидным предлогом», когда высший чиновник, окруженный заместителями, под благовидным предлогом может отрицать свою причастность. Хотя конгрессмен из Техаса Генри Гонсалес предложил резолюцию об импичменте Рейгана, в Конгрессе ее быстро предали забвению.