Чтение онлайн

Мы все обменялись взглядами. Я подняла подбородок и заговорила прежде, чем Джейкоб успел отдать следующую команду:

– Тогда чего мы ждем? Давайте посмотрим, что она скажет.

Джейкоб использовал свою силу, чтобы отпереть окно подвала – оно приподнялось с легким скрипом. Зоркий взгляд Зиана заметил систему сигнализации, установленную в доме рядом с дверями, но окна Энгель оказались не защищены.

Один за другим мы проскользнули в темное помещение. В воздухе витал запах соснового сока от штабелей бревен, которые заполняли большую часть в остальном пустой комнаты.

Снаружи повеяло холодом, и, как только последний из нас – Зиан – протиснулся внутрь, Джейкоб снова закрыл форточку.

Кто знал, способна ли Энгель заметить странный сквозняк? Но она в любом случае очень скоро узнает, что мы здесь.

Мы пробрались между штабелями бревен к узкой лестнице, ведущей на первый этаж. Наверху лестницы не было двери, только прямоугольник света, через который проникал поток тепла.

Мы заранее договорились, что пойдет Андреас. Мы не знали, сможет ли он тайком взглянуть на Энгель и залезть в ее воспоминания, но, если бы такая возможность представилась, мы хотели ею воспользовался.

Пускай она и не являлась сторонницей комплекса, из которого мы сбежали, но нам не представилось возможности узнать, как она воспримет наше присутствие.

На основе своих наблюдений Зиан в общих чертах описал планировку дома, и то, что мы увидели, соответствует тому, что я представила с его слов. Первый этаж представлял собой пространство открытой планировки с проходом в подвал в дальнем конце большой кухни. Вокруг нас поблескивают шкафы из темного дерева и черная бытовая техника.

Кухонный островок размером в несколько футов отделял кухню от столовой и гостиной за ней – и скрывал нас от остальной части дома, пока мы оставались на корточках. Мы поползли к нему по гладкой плитке.

Добравшись до островка раньше всех нас, Андреас выглянул из-за столешницы. На несколько секунд он вытянул шею, а затем, оглянувшись, нахмурился и покачал головой.

Отсюда он не мог видеть Энгель и залезть ей в голову. Нам нужно было положиться на другие наши способности – и на ее потенциальное желание говорить.

Джейкоб сделал предостерегающий жест, напоминая мне об инструкциях, которые он дал перед тем, как мы вошли. Будем приближаться очень медленно. Нужно быть настороже и заранее понять, нет ли у нее оружия. Если понадобится, я буду готов ее обезоружить.

Не стоит действовать слишком решительно, вставил тогда Доминик. Возможно, она и не настоящий враг. Мы должны дать ей шанс, и разговор может оказаться мирным.

Джейкоб поморщился, но кивнул. Это то, на что мы все надеялись: больше никаких драк, только ответы.

Была ли эта надежда безумием?

Я тоже не видела Энгель, но до моих ушей доносился шелест переворачиваемых страниц. Звяканье ее кружки, поставленной на приставной столик.

Эти звуки нарисовали в моем воображении картину того, как выглядит левая часть комнаты, где потолок достигал своей высшей точки. Второй этаж располагался только над кухней и столовой. Над остальной гостиной протянулись темные балки – так высоко, что я могла видеть их даже из своего укрытия.

Не так положено вести себя в гостях, но мы не могли рисковать, выйдя обратно и просто постучав в дверь: неизвестно, какой оказалась бы ее реакция. Так что вместо этого мы осторожно поднялись на ноги.

Женщина, которая раньше была для меня лишь именем, вздрогнула, сидя в своем кресле под высокими окнами. Книга выпала у нее из рук и со стуком повалилась на пол.

Мои глаза скользили по ней, поглощая первый реальный образ женщины, о которой я так много думала.

Ее волосы, смесь палевого и серого, слегка завивались там, где она заправила их за уши. Очки в овальной оправе, слегка дрогнув, сползли с носа, открывая бледные глаза с возрастными морщинками в уголках. Милый свитер и выцветшие джинсы подчеркивали ее мягкую, округлившуюся фигуру.

Я не могла отделаться от мысли, что, даже испуганная, она выглядела почти по-матерински. Как мамы, которых я видела на экранах телевизоров: они отправляли своих взрослых детей в колледж или утешали их при расставании.

Совсем нетрудно было представить, как она предлагает нам теплые объятия или говорит ободряющие слова – в смысле, если бы она не смотрела на нас так, будто мы чуть не довели ее до сердечного приступа.

Андреас поднял руки, словно сдавался:

– Простите, что подкрались к вам вот так. Мы надеялись с вами поговорить и не хотим причинить вам вреда.

Во всяком случае, до тех пор, пока она не попытается причинить вред нам.

Остальные из нас наблюдали за всем этим совершенно неподвижно. Энгель поправила очки на носу, чтобы рассмотреть нас через них. Затем ее рука совершила странное движение вниз, смысла которого я не поняла.

Это выглядело так, будто она потянулась за своей кружкой, но вместо этого ее пальцы просунулись между подлокотником кресла и журнальным столиком. Просто беглое движение, после которого она сложила руки на коленях.

На секунду Джейкоб, стоящий рядом со мной, напрягся, но как только увидел, что обе ее руки пусты, снова расслабился – совсем чуть-чуть.

– Вы знаете, кто мы такие? – спросил он, умудрившись говорить скорее с любопытством, чем с враждебностью, хотя едва ли был способен полностью избавиться от требовательных ноток.

Губ женщины коснулась тень улыбки – этого оказалось достаточно, чтобы в моей груди вспыхнула надежда.

– Мои тенекровные дети уже совсем взрослые, – сказала она низким, но нежным голосом. – Я не видела фотографий уже много лет, но вы не сильно изменились с прошлого раза.

Этот голос. Расплывчатые воспоминания – даже не совсем воспоминания – проносились у меня в голове, как те смутные образы из игровой комнаты на заброшенном объекте.

Я не сомневалась, что уже слышала этот мелодичный голос: он пел колыбельную.

Теперь, когда я могла как следует разглядеть гостиную, мне пришло в голову, что она ужасно похожа на ту игровую комнату. Бревенчатые стены, обитые замшей кресла, камин, в котором потрескивали сосновые поленья.

Образ настолько знакомый и в то же время далекий, что грудь пронзила острая тоска по дому.

Если у нас когда-то и был настоящий дом, то примерно такой, как этот.

Пока я об этом думала, Энгель нахмурилась:

– Вас всего пятеро?

Она не знала о Гриффине. Эта мысль пронзила меня насквозь, будто он только что умер снова.

Я с трудом сглотнула, но Доминик заговорил прежде, чем я успела ответить:

– Он погиб. Четыре года назад. Мы пытались выбраться, но у нас ничего не вышло.

– Ах.

Энгель, кажется, смогла сдержать свои эмоции, но по ее лицу пробежала тень печали.