Чтение онлайн

И тут я аж сам себе удивился, потому что пришла мне такая вот необычная мысль, вернее, целая россыпь их. Вот я отчего-то попал в прошлое и как-то изменил его. А во что это выльется?

Без меня война шла бы так, как шла. К примеру, а вот я оказался не складским рабочим, а талантом и смог здешним рассказать про какое-нибудь оружие из будущего и даже сделать его? Ну, хоть ту же атомную бомбу какого-нибудь самого простого образца. Бомбу сделали и даже сбросили на какой-нибудь Мюнхен и снесли бы его к чертовой матери. Или еще пару городов. Могла ли от этого война окончиться чуть быстрее? Наверное. Завод по производству чего-то в том городе накрылся, вместе с ним его рабочие, плюс те немцы, которых призовут в армию следующей весной и следующей же осенью. Может, на месяц, а, может, и на полгода. Вроде бы все зашибись, но получается то, что история изменилась! И кто знает, что выйдет из этой новой комбинации. Как в онлайн-игре: войдет в нее новый игрок и совершенно перетасует расклад.

У меня не хватает слов, чтоб про это рассказать, но есть ощущение, что за нашей жизнью все же кто-то следит и иногда вмешивается, когда все идет не туда. И вот ему шибко шустрый умник из будущего, перекраивающий ход дел, может не понравиться.

Тут я отвлекся от необычных для меня мыслей и по-уставному отреагировал на приход Волоха, который пришел проверить, не дрыхну ли я на посту. Младший лейтенант отправился в дот, а я продолжил бдить. А также философствовать. Раз уж я попал сюда, то должен вести себя как можно ближе к здешним людям. Тогда вред от меня минимальный и это вот нарушение равновесия от моего перехода сюда тоже невелико. Ну вот прибавился один человек. Но ведь мог просто за пять лет до этого школьник не простудиться и не умереть от воспаления легких?

Мог. Даже запросто: мама-папа вовремя дали бы ему по шее, чтоб шарф завязывал как следует и сосульки не сосал. Со мной такое тоже было, только, когда есть антибиотики, от воспаления легких чаще выздоравливают, чем умирают. По крайней мере, среди своих ровесников я таких, что умерли от него не знаю. А мамина сестра умерла от двустороннего воспаления легких. Зимой катались на льду, она провалилась и вымокла в ледяной воде. Или решили в семье, что четырех детей еще не достаточно и на аборт не сходили. Оттого еще одним человеком больше стало.

Могло такое быть? Запросто.

Вот знаю я, что немцев разобьют, и говорил про это, что будет обязательно. И что – не может человек в это верить, даже точно не зная? Может, и даже точно есть. Тот же Островерхов это говорил, только он из будущего не провалился, а пояснил, что в гражданскую смогли выиграть при худшем положении. А сейчас чего бы не смочь – мы что, недоделанные или недоношенные, оттого и не сможем? А прочие умения мои не сильно выделяются от умений других, оттого равновесие не нарушают. Да, провались сюда "Сега" – я б ушел в отрыв, но пока этим не пахнет.

А топором работать и без меня здесь умеют.

Вскорости меня сменили, но заснул я не сразу, ибо философские мысли меня продолжали доставать и даже завели в тупик. Вот, я служу, работаю, паек ем. То же самое делают вокруг меня люди из здешнего времени. Не будь меня – кто-то бы этот паек съел или бросил при отступлении, и тот кол для проволоки тоже обтесал, проработав лишнюю минуту. В бою – тоже могли снять человека с другого участка на мое место. Или вообще немцы атаковали в стороне от нашего дота. Тут как бы все понятно. А вот как быть с девушками? Сейчас-то с ними никак не получается, ибо не до них, но позже-то может быть и время, и девушка? А вот тут вырастает сложная вещь: пока мы с ней друг с другом только гуляем, все как бы ничего, но вот перешли мы к постели – что из этого выйдет? Мой сын или дочка может родиться раньше меня или моего бати? А мой внук может на моей сестре Катьке жениться? Вот ситуация-то!

Так и не придумав выхода из нее, я заснул.

Следующий день мало отличался от предыдущего – с утра до вечера чистишь, смазываешь, подгоняешь, что-то учишь, пока не придет время перекура. Пока думаешь про то, чтоб что-то не перекосить или как дотянуться до нужной детали – голова занята только этим, и это утомляет. А пойдешь "курить", как в освободившуюся от забот голову лезут разные мысли про то, что будет, как подойдут немцы? Смогу ли я? Выдержу ли я? А это еще хуже, потому я раньше всех от перекура отрывался. Отдых был новой фазой мучений, оттого и не радовал. Чем нас кормили, ей-богу, не запомнил. Что-то ел, в котелке не оставлял, а что именно – не до того было. Обед запомнился не едой(она от внимания ускользнула), а политработой. Сначала пришел политрук роты Измаил Моисеевич и прочел нам вчерашнюю сводку Совинформбюро. Бои на всем фронте, оставлены города Кировоград и Первомайск. Кировоград – это вроде на Украине, а где находится Первомайск – я и не знал. Но, хотя я не очень-то и знал, что это за города, велики ли они, и насколько опасно их занятие немцами, настроение у меня ощутимо упало. И даже осознание того, что я знаю, что все это преодолимо, не помогало. Настроение упало не только у меня. Народ тоже явно занервничал. Должно быть, и у меня, и у остальных настроение пошло вниз из-за того, что мы ожидали боя, а тут это известие по нервам прошло. И тут я, словно меня что-то толкнуло, спросил политрука:

— Товарищ политрук, а скажите, где находится этот самый город Первомайск, про который в сводке сообщалось?

Политрук недовольно глянул на меня и несколько саркастически сказал в ответ:

— Географию своей великой Родины, товарищ красноармеец, нужно знать. Я понимаю, что латвийская буржуазия вам в этом не помогала, но теперь надо активнее пополнять свои знания. Город Первомайск родился совсем недавно, но он же существовал очень давно.

Тут он приостановился и стал протирать стекло очков специальной тряпочкой. Странно, как город может быть давно и недавно родиться? Политрук продолжал:

— Я даже присутствовал при рождении этого города. Это было первого мая 1919 года. Города Первомайск до этого времени не было, и не было другого города. А было три городка, что входили в состав разных уездов. Ольвиополь, Богополь и Голта. Жили они рядом друг с другом, но не были единым целым. А вот перед Первомаем все три ревкома решили объединиться, но никак не могли решить, каким новое название будет. Каждый свое предлагал. А на первомайском митинге выступал один командир Красной Армии и предложил назвать город в честь дня международной солидарности трудящихся. Так и родился город Первомайск, ибо это предложение всех устроило.

А я потом в типографии набирал постановление ревкома, а отец мой проверял, как у меня получается, не опозорю ли я его и деда Соломона… А в следующем году я попал на польский фронт и домой больше не вернулся. То Ростов, то Саратов, то Архангельск… Да… Архангельск. У кого из вас, товарищи красноармейцы и младшие командиры, вопросы еще будут?

Политрук как-то суетливо собрался, попрощался с нами и двинулся в сторону Дубровки. Ближе к дороге размещался еще один дот, а за шоссе и железной дорогой были еще несколько. Я подумал, что политрук сейчас беспокоится о своих родных, что в Первомайске остались. На вид ему лет сорок, так что отец его, может еще жив, а, возможно, жив и дед, про которого он говорил. И тут я вспомнил про уничтожение евреев немцами. Занимали немцы город, потом издавали приказ, чтоб все евреи собрались в такой-то день и час с вещами. Их якобы куда-то должны вывезти. И вывозили – на расстрел. Может быть, отец, дед и другие родные политрука уже стоят возле стадиона какого-то завода в городе, и не знают, что сейчас их поведут к оврагу расстреливать. А их сын и внук сейчас очень далеко и не ведает, что происходит с его родными. Он узнает об этом только через несколько лет. А пока же нервничает, но не знает, отчего именно.

Настроение у меня опустилось еще ниже. Правильно бабушка говорила: "Во многом знании – много печали". А как этим знанием поделиться? Откуда я могу это знать? Да и нельзя это говорить – разрыв сердца с человеком случиться может, когда будет об этом думать, не имея возможности туда побежать и защитить.

Видимо, не только меня разные подобные мысли одолевали, потому что собрались мы в курилку, а ни у кого желания потрепаться не возникло. Сидели и стояли, и просто молча дымили.

А Островерхов, видимо, почуял наше невеселое настроение и решил провести вторую серию политработы.

— Слушайте сюда, ребята, как говорят на родине товарища политрука. Вижу я, что вы здорово скисли, и, наверное, не от того, что услышали про город, про который и не знали, что такой есть на белом свете. И дело тут не в городе, а дело в шляпе. Это вы скорый бой чувствуете, и перед первым боем в жизни места себе не находите, как молодуха перед первой брачной ночью. И положено, и хочется, и страшно. И я перед первым боем дергался, а мне мой земляк Тихонович, что тогда третью войну ломал, сказал так: " Не боись, Федька! Пуля виноватого завсегда найдет. Если ты сегодня виноватый, то от нее не скроешься, даже если в материно черево обратно залезешь. Потому не боись, а дело свое делай, и пулю прими, ежели виноват. А коль ты не виноват, то и бояться нечего!"