Чтение онлайн

– Могу себе представить, - сухо сказала она.
– Знаю ли я, что я императрица?

– Да, ваше величество, - сглотнул Катроне.
– Но, честно говоря, там мы просто игнорируем все, что вы нам говорите делать. Хотя обычно вы не отдаете никаких приказов.

Он сделал паузу.

– Что я делаю?
– спросила она.

– Все, что вам скажут, - сказал Катроне с суровым лицом.
– Пожалуй, единственный положительный вклад, который вы вносите, - это спрашиваете, когда вернется ваш самый особенный друг. И если его нет рядом, вы пристаете ко мне, ваше величество.

– О, Господи, Томас.
– Ее лицо побледнело, а на глазах выступили слезы.
– О, Боже. Мне так жаль!

– Я не в обиде, - пожал плечами Катроне.
– Я не рад, что это случилось с вами, ваше величество, но я рад, что это я. Я никогда не видел, чтобы вы делали это с каким-либо другим мужчиной...
– Он снова сделал паузу, затем пожал плечами.
– Кроме Роджера.

– Что?!

– Вы думаете, он Нью-Мадрид, - сказал Катроне.
– Вы говорите все.

– И я это имела в виду, - выдавила Александра. Она глубоко вдохнула, раздув ноздри, и откинулась на спинку стула.
– Ты сказал, что меня не было два дня?

– Да, ваше величество. Мы только что оставили вас с вашими дамами. За вами... следили охранники, чтобы убедиться, что никто из них не начал давать советов.

– Хорошо, - твердо сказала Александра. Затем она смягчилась и странно посмотрела на него.
– Томас?

– Да, ваше величество?

Ее голос был намного мягче, и он внимательно наблюдал за выражением ее лица, задаваясь вопросом, не сбилась ли она снова с пути.

– Я - это я, - сказала она и удивила его ухмылкой.
– Я могу видеть вопрос в твоих глазах. Но у меня есть свой собственный очень серьезный вопрос, на который я хотела бы получить честный ответ. Что мой сын велел вам делать? С моими выходками?

Руки Катроне вцепились в подлокотники его кресла, и он несколько долгих мгновений смотрел на дождь. Затем он снова посмотрел на нее и поднял глаза, чтобы встретиться с ее серыми глазами.

– Он приказал мне сделать все необходимое, чтобы помешать вам найти кого-то другого... компаньона-джентльмена, - прямо сказал он.
– Все врачи согласились с тем, что любой подобный... компаньон-джентльмен мог бы посоветовать вам отдать любой приказ, который он придумает, когда вы будете в своем ла-ла состоянии.

– Боже мой, он ублюдок, не так ли?
– в голосе Александры действительно слышался восторг, она покачала головой и потерла переносицу.
– Мне трудно сформулировать следующий вопрос, Томас. Он сделал это?..

– Он сделал это на благо империи, - сказал Катроне таким же резким тоном, как и раньше.
– И он сделал это, зная, с каким испытанием я столкнусь. Он сказал мне, что теперь мой срок службы - до тех пор, пока один из нас не умрет.

– И ты принял этот приказ?
– спокойно спросила Александра.

– Я всегда служил вам, ваше величество, - сказал Катроне, внезапно став очень старым и усталым.
– Я всегда буду служить. Но, да. Когда Роджер отдал этот приказ, я подчинился ему, как будто он исходил из уст моего императора.

– Хорошо, - сказала она.
– Хорошо. Если он может требовать от тебя такой преданности, такого служения - от моей силы и моего паладина - тогда, да, возможно, я недооценила его.

Она сделала паузу, и ее губы задвигались, пытаясь не улыбнуться.

– Томас...?

– Нет, - сказал он.

– Ты не знаешь, о чем я собиралась спросить, - заметила она.

– Да, я знаю, - сказал он.
– И ответ таков: нет. У нас никогда этого не было.

– Испытываешь искушение?
– спросила она.

Он поднял голову, его глаза были горячими, почти сердитыми, и впился в нее взглядом. Мускул на одной щеке дернулся, и Александра тепло улыбнулась.

– Я приму это как "да", - сказала она, откидываясь на спинку стула, и подперла подбородок одной рукой, постукивая указательным пальцем по щеке.
– Ты снова женился, не так ли, Кот?

– Да, - осторожно ответил Кот.

– Жаль.

– В чем дело, Катроне?
– потребовал Роджер, шагая по коридору.
– Черт возьми, я по уши в работе. Мы все по уши погружены в работу.

– Она ждет прямо сейчас, - ответил Катроне.
– Она хочет что-то сказать, и когда она зовет, вы идете.

– Я просто привыкаю к тому, что со мной обращаются как со взрослым, - огрызнулся Роджер.
– Я не в восторге от того, что со мной снова обращаются как с ребенком.

– Вы не ребенок, - сказала Элеонора, присоединяясь к ним из другого конца коридора. Депро была с ней, бежала рысью, чтобы не отстать от женщины пониже ростом, и чертовски хорошо проводила время, делая это в туфлях-лодочках.

– Да, это не так, - эхом отозвалась невеста Роджера, прыгая на одной ноге и отставая, когда она, наконец, сдалась и сорвала туфли.
– С тобой обращаются как с ее наследником. Она хочет сказать что-то важное.

Туфли слетели, и она несла их в одной руке за ремешки, торопясь наверстать упущенное.

– Дело не только в вас, Роджер, - сказала Элеонора, кивнув Депро в знак благодарности.
– Все ваши компаньоны, ваш персонал, Катроне, премьер-министр, весь кабинет министров и лидеры основных партий как в палате лордов, так и в палате общин.

– И в тронном зале, - прорычал Роджер.
– Это амбар с дырками! Почему именно тронный зал?

– Я не знаю, - сказал Джулиан, присоединяясь к ним, - но она потребовала императорские регалии.

Кринди Фейн, Хонал и док Добреску последовали за Джулианом, и Роджер кисло посмотрел на всех четверых.

– Вы, ребята, тоже?
– спросил он, когда они подошли к дверям тронного зала.

– Мы тоже, - согласился Джулиан.
– Но премьер-министр и еще несколько человек уже находятся там более получаса.

– Дерьмо, - сказал Роджер.
– Кот, ты уверен, что она не в ла-ла-ленде?
– спросил он, подняв руку, чтобы остановить лакея, который собирался открыть дверь.

– Не было уже полтора дня, - ответил Катроне.
– Я не думаю, что это удержится, но...

– Но нам лучше покончить с чем бы то ни было, пока она держится, верно?
– сказал Роджер, опуская руку и кивая лакею.

– Верно, - согласился Катроне, когда дверь тронного зала распахнулась.

Тронный зал империи Человека был обязательным местом для посещения во время любой экскурсии по дворцу. Он был длиной в сто метров и вышел из боя почти полностью невредимым. Парящий потолок с его великолепной фреской, изображающей расцвет человека и Империи, был не поврежден, подвешенный на высоте шестидесяти метров в воздухе на летающих контрфорсах, которые казались слишком тонкими, чтобы выдержать вес. Но они были из хромстена, олицетворяя силу и славу, которые поддерживали этот подъем.