Нас невозможно убить
Шрифт:
9
Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
Оттого всё ночное, как книгу, от всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
Свет и чудо враги.
У нормальной девушки в сумочке всегда можно найти и пилочку для ногтей, и разводной ключ. В моём случае так и было. Например, я продумала всё ещё днём. В багажнике нашлась белая рубашка мужского кроя и брюки, которые будут уместны как в кино, так и на подобном мероприятии. И ладно, если моём случае было всё привычно, то Разумовского в брюках и такой же белой рубашке на выправку я видела впервые. И должна заметить, что и строгий костюм сидел бы на нём отлично.
— Господин спортсмен, а вы не думали сменить имидж? — поинтересовалась я.
— Издевайся-издевайся, — пригрозил Андрей.
— Да боже упаси! Поведёшь ты, — швырнула я ему ключи. На байке портить прическу я не собиралась, а его «chevrolet», которая была якобы отцовской и привезла меня ночью к нему, забрала сестра.
— Я бесплатно водителя мне подрабатываю.
— Сочтёмся, Разумовский.
Бока новеньких «Audi» поблескивали светом софитов, стоя на высоких подиумах. Лёгкая музыка, красивые девушки в мини-платьях, которые презентовали машинки, ну и разношерстная публика. Тои дело мелькали знакомые и незнакомые лица, но чувствовала Я себя очень уверенно, держась за руку Андрея.
— Дикий! А я думал ты не придёшь, — развел руками, встречая нас, крупный мужчина. — Ещё и не один!
— Я ещё могу удивлять. Знакомтесь это мой друг детства Богдан. Богдан — это Божена.
— Очень приятно, — залебезил Богдаша, целуя мне руку. Именно «Богдаша» потому что этого пухлячка по-другому и нельзя было назвать. — Я смотрю, и стилист у вас один, — хмыкнул мужчина, оглядывая нас.
Действительно, смотрелись мы очень гармонично. Кажется, даже чересчур.
— Приличную девушку ему просто давно надо было, — зашептала я заговорчески.
— Это ты верно заметила. Ну, что ж, отдыхайте, наслаждайтесь вечером, скоро начнём, — повернулся, а потом снова посмотрел на Разумовского, цокнул языком, мол, совсем не порядок. — И что они все в тебе находят, тупой качок.
— Который и в глаз дать может, — хмыкнул Андрей, совсем не обидевшись на последнее замечание друга.
— Вот о чем я и говорю.
Затем была череда ещё из нескольких друзей, которые отмечали что Андрею крупно повезло. А этот, гордо задрав голову, уже по-хозяйски обнимала меня за талию. Не обламывать же мужика разговорами о статусе наших отношений.
На таких мероприятиях я всегда себя чувствовала, как рыба в воде. Наверное потому, что с детства привыкла. У меня даже дни рождения были похожи на королевские приёмы, нежели детские праздники. И наверное, только в этот момент я задумалась о том, что в этом плане мы с Разумовским разные. Да, у него была вспышка славы, где он мог себе позволить любую тусовку, любой клуб. Сейчас же он больше замкнулся в себе и своей проблеме. Наличие рядом сильной женщины всегда даёт повод мужчине расти и совершенствоваться ради неё. А чем я хуже любой Музы?
— А я несколько раз звонил, — раздалось от меня по правую руку.
— Слава? Добрый вечер! — улыбнулась и натянуто. Как хорошо, что Андрей в это время был занят беседой со своим знакомым.
— Не помешаю?
— Не думаю, что это хорошая идея, — глянула на спину Разумовского. Вот только вспышек ревности мне сейчас не хватало.
— Понятно, — поджал губы. — А я хотел тебя сегодня пригласить, но ты трубку так и не взяла.
— Прости, я не видела, — извлекла из клача телефон. И правда три непринятых. Ну, значит не судьба.
— А ты говорила, что он просто тренер.
— Но это разве может помешать сходить куда-то?
— Познакомишь?
— Не стоит.
— Наш ужин в силе? — я задумывалась, не зная, как лучше отшить Славу. А решать что-то нужно было и прямо сейчас.
— Обед, — поправила я. Самойленко хмыкает, ещё раз сверлит взглядом спину Андрея, который поворачивается в этот момент. Ну ёбушки-воробушки! Не мог ты, Андрей Васильевич, ещё постоять немного в неведении?
— Хорошо, Божена, до завтра!
Блин, Самойленко где твоя гордость? Я же тебе вчера обозвала как бы. И вообще человеку этому я ничего не обещала. Господи, почему всё так сложно? А париться мне по этому поводу нужно, не могу же я обидеть папу.
— Что он хотел? — начинается. Я в этот момент даже глаза хотела закатить, но удержалась.
— Поздоровался просто. Андрей, что за порывы ревности? Я не хочу сейчас ссориться, но пока ты не имеешь никакого права мне указывать с кем общаться.
Сначала глубоко вдохнул, видимо, успокаивая свои расшатанные нервы. Было видно по лицу, что он может в любой момент сорваться. Этого я как раз таки и опасалась.
— Ты права, — вдруг выдаёт он. — Видимо, нам сразу следовало обсудить всё, а не защищаться от реальности колкими фразами и шуточками, — слишком серьезный тон, слишком серьезное лицо.
— Ты меня пугаешь.
— Ввиду сложившихся обстоятельств, я не хочу подвергать себя опасности, ведь в случае чего у них появится еще один повод для манипуляции.
— Но ты ведь придумал план, как решить эту проблему.
— Да! И если честно, ты меня с ума сводишь. Не могу я держаться от тебя на расстоянии, Барышникова.
Ааааа! Тут мне положено было растаять парафином, на сколько это было мило и даже в какой-то степени романтично. И порыв, чтобы не кинутся ему на шею, я еле сдерживала внутри.
— Это типа «Божена ты моя девушка»? — приподняла бровь.
— Это типа, я имею права запрещать тебе общаться с другими мужчинами. Особенно, которые мне не нравится.
— Дикий, а моего мнения ты спрашивать не собираешься?
— Я и так знаю, что ты согласна.
— Господи, и как я умудрилась так влипнуть? — вот теперь закатила глаза.
Вечер был проведён отлично. Всё же, несмотря на крайнюю самоуверенность своего спутника, мне было крайне весело.
— Ты домой или ко мне?
— Я устала жутко, поэтому домой, — сообщила я, перебарывая желание кинуться в его объятья. Мы уже доехали до его дома, но принципе, прощаться на пороге я никогда не умела, поэтому и дразнила.
— Ну, как знаешь. Если соскучишься, знаешь, где я живу, — по всей видимости Разумовский расстроился, а может, даже обиделся. Или мне показалось? Я смотрела на его удаляющая спину и начинала уже жалеть о сказанном. Ну блин. А как же гордость? Я же не какая-то там тряпка, чтобы таскаться за ним. Итак как уже много наговорила.