Чтение онлайн

– Тин, как так-то? – я, если честно, в шоке. То есть, она вообще никому не говорила? Полностью утаила дочь ото всех? И все ради того, чтобы я о ней не узнал?

– А вот так, – снова жмет плечами, - мы с ним не общаемся с тех самых пор, как в газетке статью про нас с тобой напечатали.

Да-а-а, статейка была классная. А уж фотография в полразворота вообще выше всяческих похвал.

– Мы тогда разругались сильно. Я отказалась от егo содержания, наговорила много всего. Отец меня и выгнал взашей, сказав, что пока сама не приползу, он никаких шагов предпринимать не будет.

– А ты? – это же надо, как у них все запущено.

– А я не приползла. И в дальнейшем не собираюсь.
– Ставит тарелку передо мной и тарелку для дочери. По интонации понимаю, что на эту тему она больше говорить не будет.

Кристина кормит дочь, развлекая ее всякими стихами, болтовней,играми. Олеся только успевает улыбаться и рот открывать. До чего же забавная. Хочется потрогать, но пока никак. Стоит мне только шевельнуться и она моментально подбирается, хмуро глядя в мою сторону. Поэтому просто сижу. Пусть пока смотрит, привыкает к моему присутствию. После супа дочь пьет чай из симпатичной цветастой кружки, а потом получает ещё половинку груши и с удовольствием начинает ее грызть.

Тинка вроде расслабленная, но я вижу, что нервничает и пытается это скрыть, украдкой поглядывая на часы. Ждет, что ли, кого?

И словно в ответ на мой невысказанный вопрос раздается звонок в домофон. Она поджимает губы, качает головой и бросает в мою сторону какой-то непонятный тревожный взгляд.

Та-а-а-ак.
– о-о-очень интересно...

бреченно вздохнув, поднимается со стула:

– Посмотри за ней, пожалуйста, - не успеваю ничего ответить, как она уже выходит с кухни.

Слышу, как отпирает дверь. Что-то перекладывает, переставляет в прихожей.

Сижу, прислушиваюсь, при этом не отрывая взгляда от дочери, потому что мне кажется, что сейчас она заревет. Я ей не особо-то нравлюсь, а тут еще вдвоем остались, наедине, без мамки.

– Олесь,ты только не вопи, ладно? – шепчу ей, - я, честное слово, не знаю, что с тобой делать.

Насупилась, но молчит. И моей заслуги в этом нет. Нас спасла груша, которую ей очень не хотелось выпускать изо рта.

Наконец доносится звук открываемой двери и мужское:

– Добрый день!

О, как!

– Добрый день, Максим!

Что? Опять???

– Сиди смирно, я сейчас, - говорю Олесе и поднимаюсь на ноги.

Не могу удержаться,иду следом за Кристиной, мысленно уже убивая Градова за тo, что снова появился в поле зрения.

Только это не он.

Это мужчина лет сорока. Невысокого роста, в очках, с дипломатом в руках. С ним хорошo одетая женщина, наверное, немного за тридцать.

Здороваемся, обмениваемся рукопожатиями с непонятным мужиком.

Пока они разуваются, ведем с Тинито диалог взглядами. Я вопросительно развожу руками, ожидая пояснений, кто это такие, она в ответ лишь качает головой. Пaртизанка, самая настоящая.

Смотрит в мою сторону, поджав губы, потом тихо произносит:

– Ты не оставляй ее одну. Мало ли что.

Понимаю, что просто спроваживает, прекрасно зная, что не отойду от дочери.

Ну, ничего. Мы еще поговорим. Вот сейчас эти уйдут, Олесю уложишь, и еще как поговорим. Надоело уже это молчание и состояние недосказанности.

Через пару минут становится понятнo, кто это такие. Риэлтор с клиентом.

Тинито серьезно подошла к вопросу переезда. Окончательно, с корнями, уехать из города. Продать квартиру, чтобы не было соблазна вернуться.

Черт! Вот же упрямая барышня!

Еле преодолеваю желание тактично попросить "покупателей" покинуть квартиру, и хорошенько встряхнуть Тинито. Хочется этого безумно.

Но я не могу.

Я типа в няньках.

Сижу напротив Олеси, наблюдая за тем, как она точит грушу, вцепившись в нее обеими лапками. Она тоже смотрит на меня, не отрываясь. И во взгляде светится: мужик, я не знаю, кто ты, но ты меня реально напрягаешь. Вот сейчас дожую и устрою тебе концерт.

Блин. Как потрогать-то хочется Буку маленькую! Сдержаться нет сил, поэтому осторожно, стараясь не напугать, прoтягиваю руку и прикасаюсь в голове. Волосенки такие мягонькие.

Она замирает, косит на мою руку и чуть отклоняется в сторону.

– Такая же недотрога как маманька?
– спрашиваю, не в силах сдержать улыбку.

В ответ раздается недовольное "Бу".

– Ладно, не ворчи. Дай хоть пятюню, что ли, – протягиваю ей ладонь, не особо-то рассчитывая не ответ.

Олеся, отводит в сторону одну ручку, с зажатой в ней грушей. Ну, это так, на всякий случай, мало ли что. Вдруг я любитель обсмусляканные кусочки у детей отбирать и втихаря доедать. Потом рассматривает мою ладонь, пытаясь сообразить, чего я к ней пристал.

Покачиваю рукой, делая приглашающий жест. Она еще раз хмурится и осторожно прикасается маленькой теплой липкой ладошкой.

Легонько сжимаю, чувствуя, как сердце разгоняется до неимоверной скорости, и в желудке горячий ком пульсирует.

***

Ну,и как мне его спровадить?

Никто не знает, каким образом вытолкать из своей квартиры здоровенного наглого мужика,игнорирующего все намеки,тонкие и не очень? Есть какая-нибудь методика? "Силой" не предлагать – проще каменную глыбу сдвинуть. Она хоть не вредничает,и специально не упирается.

С ним, как всегда, все идет не так, как задумано. Я планировала, что мы только погуляем во дворе, походим немного вместе, покажу Олесю, раз oн так хотел ее увидеть.

И что в итоге?

ничего!

Я грею ему суп!

Потому что он большой, сильный,и насколько мне не изменяет память, с отменным аппетитом.

Может, ему не понравится еда,и он все-таки сбежит? Я ведь варила так, чтобы Олесе можно было есть. Сама-то давно привыкла к таким блюдам – не солено, не остро, вообще никак, но не думаю, что Зорин придет в восторг от пресного курино-овощного скучного супа.

глядываюсь на него в надежде, что скажет: "Фу, гадость какая, пойду нормально поем в другом месте".