Чтение онлайн

– Моя Олеся спит в соседней комнате.

От этих слов становится так плохо, что не могу сдержаться. Моргаю,и с ресниц срываются первые крупные слезы.

– Твоя?
– Шиплю, толкая его в грудь. – Твоя??? Зорин, ты о чем??? Она для тебя всего лишь нежелательное потомство! Разве не так?

Он молчит, тяжело дыша, стиснув зубы. Наблюдает за моей набирающей обороты истерикой.

– Или что? Вживую на нее посмотрел и растаял? Понравилась? Прикольная, да? – вырываюсь с удвоенной силой, нo он этого не замечает, удерживая у стены. Извиваюсь, бью его в грудь, пытаясь оттолкнуть. Избавиться от ненавистных прикосновений. – Так, Тём? Я права? Любопытство взыграло? Увидел, как она на тебя похожа,и захотелось пообщаться? Надолго ли? Поиграешься пару деньков в папаню, потискаешь, а потом вышвырнешь, как ненужного котенка?

– Тин...

– Что Тин? Что??? Зачем тебе это нужно, Артем? Подлатать ущемленную гордость и самолюбие?

– Нет...

– Нет? А я вот думаю, что да! Ты вообще о ней подумал? Сейчас поиграешь и дальше пойдешь, а она потом будет скучать? Плакать, не понимая, куда отец делся?

Он громко некрасиво выражается и мне кажется, что не удержится, встряхнет меня как куклу.

– Кристин, уймись и послушай меня!

– Да не хочу я тебя слушать, понимаешь? Не хочу, – легкие в клочья, сердце в лохмотья, все в груди разворочено так, что не продохнуть. Привалившись спиной к стене, закрываю глаза, чтобы не видеть его. Руками зажимаю рот и начинаю реветь, как белуга, потому что больше не могу.

– Черт! Кристина...

Всхлипываю громко, некрасиво, пытаясь отпихнуть его от себя. Зорину, как всегда, плевать. Рывком притягивает к себе, прижимает так крепко, что не вздохнуть и держит, несмотря на истерику, не дает отстраниться ни на миллиметр, сколькo бы ни билась.

У меня нет сил бороться с ним. Просто утыкаюсь носом в широкую грудь и рыдаю, навзрыд, захлебываясь слезами.

Он держит, обхватив обеими руками, зарывшись пальцами в мои волосы. Чувствую его дыхание на своей коже. Зачем все это? Хватит.

Предпринимаю очередную бесполезную попытку оттолкнуть его от себя. Не поддается, прижимает еще крепче.

– Тише, Тин, не плачь.

Реву, отрицательно качая головой. Не могу, слишком больно, я так устала.

– Кристин, не надо, пожалуйста, – обнимает еще крепче, касается губами виска, вызывая горький стон из самого сердца.

– Отпусти меня!

– Никогда, - легко перебарывает мое сопротивление, - Тин, послушай меня, поалуйста.

Снова отталкиваю его. Не хочу ничего слушать, не хочу.

– Тин, те письма писал не я! – в его голосе вибрирует волнение, отчаяние,такая же боль, что разрывает меня изнутри, - это был не я... Ты же знаешь.

– Ничего я не знаю! – всхлипываю, давясь слезами.

– Это была Круглова!

При упоминании этой фамилии снова перед глазами тот момент, когда она открыла дверь у него дома. Сердце в агонии заходится, реву ещё сильнее.

– В тот день, когда ты приходила, меня не было дома! Я, как всегда, в разъездах был. А она переезжала и попросилась передать время до вечера. Я и пустил ее,идиот беспечный, ещё и телефон дома забыл, - говорит торопливо, сбиваясь. И каждое слово режет по живому. Зачем он это сейчас вываливает? Зачем? Хочу зажать уши, но не могу поднять рук, он не дает.

– Хватит! – хриплым стоном прошу его.

– Нет, не хватит! Все, что она тебе там наговорила – полный бред. Мы никогда не были с ней вместе. азве что в ее мечтах. на влезла в мoю почту, переписала ее на себя. И потом от моего имени вела с тобой диалог. Это был не я, Кристин. Прошу, поверь мне. Я про эти проклятые письма только позавчера узнал. Я бы никогда не стал тебя заставлять избавиться от ребенка, что бы между нами ни случилось. Никогда!

Не могу. Опять качаю головой, отрицая его слова. Не верю ему. Не могу верить. Боюсь. Я чертовски его боюсь.

– Отпусти! – чуть дыша, хватая воздух ртом.

– Нет!

– Зорин, отпусти меня! – голос опять срывается. Сердце грохочет, уже ничего не пoнимаю. Хочется только одного – забиться в угол и скулить.

– Кристина, пожалуйста, - у него в глазах такой коктейль намешан, что всю душу перекручивает.

Там такая боль плещется, что у меня внутри что-то ломается. Какое право он имеет так смотреть на меня? Для чего? Можно подумать, ему не все равно. Не верю!

– Отпусти! – шиплю, пытаясь скинуть его руки.

С надсадным вздохом отпускает, делая шаг назад.

В тот же миг ноги слабеют,и я начинаю оседать на пол.

– Да ё-моё! – снoва подхватывает, - Кристин, все, давай успокаивайся!

Не могу. У меня в груди все разворочено,и каждый вдох через силу.

Несмотря на вялое сопротивление, Зорин тащит меня в ванну. Врубает на полную холодную воду и насильно умывает, не обращая никакого внимания на жалкие попытки оттолкнуть его.

Ледяная вода затекает за шиворот, пропитывает одежду. Холодно. Везде. Снаружи, внутри. Я как кусок льда.

Зато истерика отступает. Перестаю икать, давиться слезами, задыхаться. Накрывает откат – полнейший ступор.

Артем, все так же молча, срывает с крючка большое полотенце и накидывает на меня, подхватывает на руки и несет обратно в комнату. Больше не сопротивляюсь, потому что растеряла остатки сил.

Он усаживает меня на диван, сам садится рядом,и притягивает к себе. Прижимает к своей груди, обнимая обеими руками. Не давя, но в то же время не давая отодвинуться, сбежать.

Прикрыв глаза, слушаю, как гулко бьется его сердце, отдаваясь эхом у меня в груди. Он теплый. И это тепло медленно переливаeтся в мои вены, успокаивает.

– Кристин, знаю, что мы с тобой оказались в полной жопе из-за того, что я не замечал очевидных вещей и позволил другим вмешаться в нашу жизнь. Прости. Но сейчас просто пoслушай, что я скажу. Пожалуйста. Это важно. Действитeльно важно, для нас всех. Просто выслушай, о большем и не прошу.

И он начал говорить. Размеренно, с паузами, видать, опасаясь, что мой мозг после истерики ничего не воспринимает. Объяснял, что тогда произошло на самом деле. Раскладывал по полочкам все события. А я слушала, затаившись как мышонок, и боялась поверить в то, что это правда.

Это был сложный разговор. Долгий, болезненный.

Мы просидели с Артемом весь тихий час. Сначала говорил только он, а я слушала.

Просто слушала, дрожала от пережитой истерики, не в состоянии выдавить из себя ни слова.

Он рассказывал про свою подругу детства, которая на фоне тщательно скрываемой влюбленности решила проявить заботу о нем и избавить от ненужного «хлама», выдавить нас с Олесей из его жизни. Как ни печально это осознавать – у нее отлично получилось.