Чтение онлайн

– Вы же понимаете, что просто так у нас людей не арестовывают, значит, есть за что. А тут тебе письмо, да ещё от детей: мол, не доверяем власти. Чем всё это обернётся? Кто поверит, что мы тут ни при чём, что это не наша инициатива, подумают, что детьми только прикрываемся. Что будет с вашим сыном? Поговорите с ним, объясните, убедите, прикажите наконец, пусть оставит свои глупые затеи. Мне всего год остался до пенсии, я ещё доработать хочу и поработать потом, если получится, а не сесть в тюрьму по милости вашего сына. Да и вам там, – он показал пальцем вверх, – напомнят, какого сына вы воспитали. Милочка, дорогая Наташа, поговорите с Серёжей, он должен понять…

Разговор с сыном Наталья Николаевна долго оттягивала, не знала, как и подступиться, какой тон взять. Серёжа может просто встать и уйти, даже отвечать не станет. Изменился он очень, повзрослел. Всегда был маминым сыночком, она в школу – и он за нею хвостом, драться не умел, за себя постоять не мог, каждая девчонка в классе его обижала, помыкали им, а тут – на тебе! Такую кашу заварил! И когда же он успел так измениться?

Но начинать разговор всё равно надо. Она дождалась, пока он выучил уроки и уселся за компьютер, присела рядом в кресло, погладила сына по затылку, он слегка поёжился.

– Серёж, – начала издалека, – скоро лето, каникулы. Куда отдыхать поедем?

– Мне всё равно. Хорошо бы к морю. А можно и к бабушке, в Гадяч.

– Я с директором сегодня говорила…

Серёжа сразу всё понял:

– Мама, можешь не продолжать, я не изменю своего решения. И ребята – со мной.

– Сынок, неужели ты действительно веришь, что вашим письмом можно что-то изменить? Веришь, что её отпустят, если вы попросите? Это не поможет, Серёжа…

– Пусть! – Сергей начинал горячиться. Утром директор, теперь мама. – Пусть не поможет! Но я буду знать, что я не сволочь, не остался в стороне, а что-то делал, пытался делать…

– Серёжа…

– Не надо, мама, я знаю, что ты хочешь сказать. И знаю, что ты чувствуешь. Но это мой выбор, понимаешь? Ты пойми меня: я не смогу жить дальше, зная, что мог что-то сделать и не сделал. Второй раз я уже не смогу!

Мать вздохнула и отступила. Она поняла, что хотел сказать её сын. Вот она и всплыла, та, как ей казалось, уже забытая история с Вадимом. Сын ни разу с тех пор не вспоминал о ней, казалось, рана зажила, как заросла травой и Терема… Ан нет, не зажила рана, дала о себе знать…

Случилось это в мае две тысячи пятнадцатого. Летние каникулы были не за горами, дома усидеть трудно, почти невозможно. Малыши давно уже купались в ставке за селом, ребята постарше ловили рыбу, раков. Рыбы там сколько хочешь, сама на крючок просится. Сергей же собирался с Никитой в Терему, оставалось только забежать за Вадимом. Раньше они в Тереме в войнушку играли, среди удобно разбросанных плит, скифских курганов, подступающих к старой урановой шахте. Взрослые эти места обходили стороной: радиация, шахту ведь и не закрыли совсем, а просто залили водой. Ребятам же Терема как Counter-Strike: и живописна, и разгуляться есть где.

Мальчишки зашли за Вадимом, тот был дома, но мама ему строго-настрого приказала из дома ни ногой. А как тут усидишь, когда Сергей и Никита припёрлись с утра? У Никиты с собой самопал, хотели испробовать своё оружие, уж там-то выстрелов не будет слышно никому. Не выдержал Вадик, натянул свою любимую бейсболку, додумался в рюкзак холодного кваса сунуть, ещё прихватил кусок хлеба с салом.

Что же это такое – Терема? Это заброшенные базы, где раньше колхоз держал лошадей и коров, а вокруг – разнотравье, чего только нет: и зверобой, и душица, и синие головки шалфея, и ромашковые поляны, и алые островки мака. А какие там грибы! По весне – сморчки, а с летними дождями – синеножки, огромные. Несколько штук набрал – и пакетик полон. Речка бежит бесшумно, почти не видна за камышами, но рыбы в реке столько, что вода серебрится от её чешуи. Среди полян возвышаются небольшие скалы, скифские холмы, и ковыль волнуется на курганах, и чертополох пролетает мимо, так и хочется побежать за ним! А вечером, когда солнце утопает в реке, можно сесть на лугу, заслушаться птицами и забыть, куда и зачем ты шёл…

Увы, теперь же Терема другая, не столь приветлива. Она была нейтральной полосой, не принадлежала ни этим, ни тем, диверсионные группы её обходили, мин не ставили, там вся местность на километры просматривается.

Ползая вокруг плит, представляя себя то сепарами, то нациками (так обычно зовут бойцов Национальной гвардии), мальчишки наткнулись на груду осколков. Точнее, напоролись. Сергей, отползая к реке, почувствовал, как что-то больно обожгло бедро. Осколок оказался большим, довольно тяжёлым, с неровными, рваными краями, не дающими взять его в руки и хорошенько рассмотреть. Осколками снарядов мальчишек не удивишь, много их валяется на улицах села, но таких больших и необычных они ещё не видели. Один из них, поменьше, Вадим запихнул в рюкзак, «на память», как объяснил.

– Ничего себе осколочек! – восхищённо рассматривал Сергей находку. – Это ж какие должны быть снаряды? Такой бабахнет – так бабахнет.

– А кто ж тут стреляет? – Вадим начал озираться, но не увидел ни «саушек», ни другой арты поблизости. – А вдруг и в нас сейчас пальнут?

– Не гони! – Никита презрительно оглядел Вадика. – Кому ты нужен, чтобы в тебя стреляли?

– А вдруг, – упорствовал Вадик. – Вдруг за нами уже наблюдают?

Никто, конечно, за ними не наблюдал, и они опять увлеклись игрой.

На этот раз сепаром был Вадик. Ему дали три минуты, чтобы он спрятался, или «окопался», как выражался Никита. Торопясь и слегка прихрамывая (натёр-таки ногу в старом кеде), Вадим направился к двум плитам, что поодаль опирались друг на друга. Старые, облупленные, с кусками торчащих в разные стороны железных стержней, они были идеальным местом для «схованки»: неприступные, только щуплый Вадик мог протиснуться между ними. Что он и сделал, пробрался в самую середину и затаился в ожидании приближающегося врага. Врагом сейчас был Никита, он шёл в его сторону и громко предупреждал:

– Иду с самопалом. Если найду, открываю огонь на поражение!

Крадучись и осторожно прислушиваясь к каждому шороху, Никита обыскал всю поляну, осмотрел одну за другой все плиты, заглянул даже в заброшенный колодец шахты, но Вадика не обнаружил. Сергей искал Вадима в другой стороне, у верб, но также безуспешно. «Сепар» словно сквозь землю провалился.

– Вот куда его понесло? – недовольно бубнил Никита. – Охота лазить, ноги ломать. Эй, ты! – крикнул он. – Выходи! Мы знаем, где ты!

Вадик не отозвался, но не успел ещё Никита договорить, как внезапно раздался страшный треск, потом вырос столб серой пыли, и на глазах у мальчишек две поддерживающие друг друга плиты, как две руки, легли одна на другую и замерли. Когда мальчишки подбежали к рухнувшим плитам, первое, что они увидели, – откатившуюся в сторону бейсболку Вадика, красную с белой полосой на козырьке. Из-под завала не спеша, точно не решаясь показаться, выбегала тонкая красная струйка…

– Вадька, – прошептал Сергей, оглянулся на Никиту, с ужасом отступил назад, подальше от плит, а потом словно что-то рвануло его и бросило к обвалу. – Вадим! – кричал он. – Вадим!