Чтение онлайн

– Если насчет пылесоса, пойдемте лучше в магазин.

– Не надо. Не хочу, чтобы видели, как я там околачиваюсь. Бар в этом смысле совсем неплохое место. Встречаете земляка, хотите посидеть вдвоем, что может быть естественнее?

– Не понимаю.

– Ну вы же знаете, как это бывает.

– Не знаю.

– То есть как, вы не считаете, что это естественно?

Уормолд отчаялся что-нибудь понять. Он оставил на стойке восемьдесят сентаво и сказал:

– Мне пора в магазин.

– Зачем?

– Я не люблю оставлять надолго Лопеса одного.

– Ах, Лопеса... Вот как раз о Лопесе я и хочу с вами поговорить.

И снова Уормолд подумал, что это, вернее всего, какой-то чудаковатый инспектор из главной конторы; однако он явно перешел всякие границы чудачества, когда шепнул ему:

– Ступайте в уборную, я сейчас приду.

– В уборную? Зачем?

– Потому что я не знаю, где она.

В этом свихнувшемся мире проще всего подчиняться, не рассуждая. Уормолд провел незнакомца через заднюю дверь по короткому коридору и показал вход в уборную.

– Вон там.

– Ступайте вперед, старина.

– Да мне не нужно.

– Не валяйте дурака, – сказал незнакомец.

Он положил руку Уормолду на плечо и втолкнул его в дверь. Внутри были две раковины, стул с поломанной спинкой, обычные кабинки и писсуары.

– Сядьте, старина, – сказал незнакомец, – а я пущу воду. – Но когда вода пошла, он и не подумал умываться. – Будет выглядеть куда естественнее, – объяснил он (слово «естественный» было, видно, его любимым эпитетом), – если кто-нибудь сюда ворвется. И, конечно, собьет с толку микрофон.

– Микрофон?

– Верно. Совершенно верно. В таком месте вряд ли может быть микрофон, но правила прежде всего. Выигрывает последнюю схватку тот, кто действует по всем правилам. Хорошо, что здесь, в Гаване, моют руки под краном, а не в раковине. Пусть себе вода течет.

– Да объясните вы мне...

– Осторожность, надо вам сказать, не мешает даже в уборной. Один наш парень в Дании в девятьсот сороковом увидел из своего собственного окна, как германский флот идет через Каттегат.

– Какой гад?

– Каттегат. Ну, он сразу понял, что началась заваруха. Стал жечь бумаги. Пепел бросил в унитаз и дернул цепочку. Не повезло: весенние заморозки. Трубы замерзли. Пепел всплыл в ванне этажом ниже. Квартира старой девы баронессы, как, бишь, ее звали? Как раз собиралась принимать ванну. Пиковое положение у нашего парня.

– Прямо шпионаж какой-то!

– Это и есть шпионаж, старина, во всяком случае, как это называют в романах. Вот почему я и хотел поговорить о вашем Лопесе. Он человек надежный или лучше его убрать?

– Вы что, из разведки?

– Да вроде того.

– Зачем я стану выгонять Лопеса? Он у меня работает уже десять лет.

– Мы можем найти вам человека, который отлично разбирается в пылесосах. Но, естественно, последнее слово должно остаться за вами.

– Да какое я имею отношение к вашей разведке?

– Минуточку, старина, сейчас мы к этому подойдем. Мы на всякий случай проверили Лопеса – он, кажется, чист. Но вот ваш друг Гассельбахер... тут бы я поостерегся.

– Откуда вы знаете Гассельбахера?

– Я ведь тут уже пару дней и кое-что разнюхал. В таких случаях надо быть в курсе дела.

– В каких случаях?

– Где он родился, этот Гассельбахер?

– Кажется, в Берлине.

– На чьей он стороне? Восток? Запад?

– Мы никогда не говорим о политике.

– Впрочем, это роли не играет. Восток или Запад – немец есть немец. Вспомните Риббентропа. Нас второй раз на эту удочку не поймаешь.

– Гассельбахер не занимается политикой. Он старый врач, живет здесь уже тридцать лет.

– Все равно, вы себе не представляете... Но вы правы: если вы с ним порвете, это сразу бросится в глаза. Осторожно водите его за нос, вот и все. Если обходиться с ним умело, он может быть даже полезен.

– Я не собираюсь водить его за нос.

– Это нужно для дела.

– Да не желаю я участвовать в ваших делах! Что вы ко мне привязались?

– Вы – английский патриот. Живете здесь много лет. Уважаемый член Европейского коммерческого общества. А нам необходим резидент в Гаване, сами понимаете. Подводные лодки нуждаются в горючем. Диктаторы всегда находят общий язык. Большие диктаторы затягивают в свои сети маленьких.

– Атомным подводным лодкам не нужно горючее.

– Точно, старина, точно. Но война всегда немножко отстает от жизни. Надо быть готовым, что против нас используют и обычные виды вооружения. К тому же не забывайте об экономическом шпионаже: сахар, кофе, табак.

– Вы найдете все, что вам нужно, в официальных ежегодниках.

– Мы им не доверяем, старина. Ну и конечно, политическая разведка. Ваши пылесосы дают вам доступ в любое место.

– Вы хотите, чтобы я делал анализы пыли?

– Вам, старина, это может показаться смешным, но ведь основным источником сведений, которые получила французская разведка во время дела Дрейфуса, была уборщица германского посольства – она собирала обрывки из корзин для бумаг.

– Я даже не знаю, как вас зовут.

– Готорн.

– А кто вы такой?

– Ну что ж, могу вам сказать; я организую сеть в районе Карибского моря. Минуточку! Кто-то идет. Я умываюсь. А ну-ка, ступайте в клозет. Нас не должны видеть вместе.

– Но нас уже видели вместе.

– Случайная встреча. Земляки. – Он втолкнул Уормолда в кабинку так же, как раньше втолкнул его в уборную. – Правила прежде всего. Ясно?

Наступила тишина, только вода журчала в кране. Уормолд присел. Ему не оставалось ничего другого. Ноги его все равно были видны из-под перегородки, не доходившей до полу. Вода продолжала течь. Уормолд испытывал чувство безграничного удивления. Его поражало, почему он не покончил со всей этой ерундой с самого начала. Ничего удивительного, что Мэри его бросила. Он вспомнил одну из их ссор: «Почему ты что-нибудь не сделаешь, не совершишь хоть какого-нибудь поступка, все равно какого! Стоишь, как истукан...» «Ну по крайней мере на этот раз я не стою, а сижу». Да и что он мог сказать? Ему не дали возможности вставить хоть слово. Минуты шли. Какие громадные у кубинцев мочевые пузыри; руки у Готорна, наверно, уже давно чистые. Вода перестала течь. Он, видно, вытирает руки; Уормолд вспомнил, что здесь нет полотенца. Еще одна задача для Готорна, но он с ней справится. Не зря ведь он прошел специальную подготовку. Наконец чьи-то ноги прошли назад к двери. Дверь закрылась.

– Можно выйти? – спросил Уормолд.

Это прозвучало, как капитуляция. Теперь он подчинялся приказу.

Готорн на цыпочках подошел поближе.

– Дайте мне несколько минут, старина, чтобы я успел убраться. Знаете, кто это был? Тот полицейский. Подозрительно, правда?

– Он мог узнать мои ноги под дверью. Как вы думаете, не обменяться ли нам штанами?

– Будет выглядеть неестественно, – сказал Готорн, – но мозги у вас варят правильно. Я оставляю в раковине ключ от моей комнаты. «Севил-Билтмор», пятый этаж, пройдете прямо наверх. Сегодня вечером, в десять. Нужно потолковать. Деньги и прочее. Низменные материи. Портье обо мне не спрашивайте.