Чтение онлайн

–  Тебе отвалим 20 000 афгани, на дембель обеспечим.

–  Какой дембель? До него еще… Куда я все это дену. Здесь и сейчас? НАХРЕНА МНЕ ЭТИ ДЕНЬГИ!

–  Деньги, завсегда пригодятся, дорогой.

"Вот это, бред", - подумал Дубин, - "Куда мне здесь эти убогие деньги? Разве на героин? Так он мне и не нужен. Разве на дембель?

Так он через год, если не позже. Деньги ничего не значат. Афгани?

Вообще не деньги, не понимаю. Плавки, сигареты, гашиш и косметический набор для бабы какой, нету такой у меня. Из караванов все. Которые сжигаем".

–  Не, товарищ прапорщик, не знаю.

–  Да ты подумай, - прапор покрылся пятнами на лице, и явно хотел стукнуть этого придурка по кумполу, - 20 000 афгани - это почти 200 долларов!

Дубин вспомнил Инглика: 1$=3р. 200 $ = 600 р. Почти.

Позднее Инглик, чемпион Европы по биатлону и единственный знакомый валютчик - тогда, расстрелял турков в Берлине, восемь, сел в немецкую тюрьму, где и был убит.

Позднее. Уже в девяностых. Воспоминание из будущего.

–  Товарищ прапорщик, я не знаю. Обращайтесь позже, и не ко мне. Я не знаю.

–  Короче, договорились. Ты, главное не ссы. Всем надо жить.

Вот этот полезет, - он указал на стоящего поодаль солдата.

Прапор из хозвзвода развернулся и пошел к себе. Уверенный в себе, он себе уже все решил.

Только что кончился развод на караул, Дубин и Ташик Рамшанов охраняли склад с продовольствием. Прапор выбрал Дубина. Ташик и чурка узбекская, да и дембель уже. Не стал связываться.

В четыре часа ночи в караулку влетел Рамшанов, без автомата.

Он трясся, весь в слезах, как девица и не смог говорить по-русски.

–  Там, там, - он тыкал пальцем в сторону поста, - там!!!!!

–  Что там?!
– начальником караула был ротный, старший лейтенант Контио, - Что ты лепечешь, Ташик?!

–  Там, там, - я думал, душман - он черный!

–  Так, Хрунов, убери его. Караул в ружье.

Зам. начальника караула Хрунов схватил Рамшанова за шкирку, и потащил в спальное помещение: "Караул! В ружье!"

Дубин поднял голову с топчана и увидел Ташика, который повалился у него в ногах в спазмах от слез. Сон слетел, он не хотел верить, неужели?! Вот придурок этот прапор!

Возле склада валялась приставная лестница, и лежало тело расстрелянного солдатика. Ташик постарался, очередь разрубила тело.

Почти в упор.

Прапор не знал, что Рамшанов решил стоять вторым, и попросил

Дубина об обмене.

Александр:

ДАНИЛОВ _

Рядовой Данилов - спешились на операции, кажется на зимних

"Бараках", в один из очередных бестолковых дней операции. С нами пулеметчики были, их БТРД не брали, шуму много. Посчитались, мне

Витя Осетров докладывает:

–  Нет Данилова.

Заглядываем за БТР - лежит родимый без сознания. Припал к глушителю и надышался угарных газов. Оставили его "на броне".

Подходим к "зеленке". Выстрел, у меня Саша Невзоров - пулеметчик падает, пуля прямо в лоб, снайпер. "Оторвались" на духах, около десятка пленных взяли.

Группа Костенко, замкомбата, попалась по пути, он всегда один

"работал", я доложил ему обстановку. Он "посоветовал", и показал как надо "работать" с пленными. После его самостоятельных "рейдов" не одна сотня мирных дехкан пополнила ряды "духов" с соответствующим к нам отношением.

Взвод вызывает меня на комсомольское собрание после операции.

Решение - рядового Данилова за трусость в хозвзвод перевести, мы ему не доверяем. Никуда не деться, перевели.

Через несколько месяцев его часовой восьмерки убил. Ночью.

Когда он грабил продовольственный склад батальона.

А до этого, тем же днем, колонна проходила на Гардез. И у меня

"молодой" Болдов в сад за яблоками за дорогу полез, на противопехотке подорвался, ступню оторвало: увидел комбата и деру в сторону сопки. Мы его на БМДшке доставали с минного поля.

Утром на построении комбат начал с хозвзвода. Сначала письмо какого-то бойца зачитал, батальон стоял "ржал": "Лежу на трупе убитого друга и пишу любимая тебе письмо… и т.д.". Потом приказал из санчасти вынести Данилова: "Вот товарищи бойцы, воровать у своих же нехорошо, а это…. воровало, был бы Союз, часовой 10 суток отпуска получил. Я вам говорил, что в сад за яблоками ходить не надо? А вот это… ходило, выведите Болдова."

Вертушки были уже на подходе, вскоре их обоих увезли.

Дмитрий:

ТРЕВОГА _

Рота была поднята по тревоге внезапно.

Сказано глупо.

Просто внезапность объяснялась не войной, что было бы понятно, а чем-то иным. Весь личный состав вернули с различных работ, механиков-водителей из техпарка; даже наряд по роте стоял в строю, у входа в казарму, включая дневального с тумбочки, без оружия. Т.е. рота была построена целиком, во главе с командиром, который и сам стоял недовольный и в недоумении. Построение объявил замполит батальона… Этот-то чего раскомандовался вдруг?!

Из мрака казармы, с другого ее конца вдруг появились неясные фигуры офицеров и штатских: это были - этот самый замполит батальона, с ним какой-то незнакомый полковник - невидаль какая в батальоне, где командиром был майор, советник губернатора Логара из

Мухаммед Ага (офицер наш, но одетый в афганскую форму), один знакомый всем ХАДовец, который зыркал на строй, и всячески пытался дать нам понять, и мимикой лица, и руками - как-то, что он здесь совершенно ни при делах, трое штатских афганцев - бабаев и несколько основательно вооруженных солдат. Солдаты были не из батальона. В батальоне оставалось человек двести всего, так что все, уж друг друга знали. Эти сытые морды явились из другого мира, наверное, с полковником, который встал на ступенях казармы, между гильз, изображавших урны. Потом он обернулся, и что-то тихо приказал мордам, те снова растворились во тьме казармы.