Чтение онлайн

— Слушай, Роб, а ты веришь в любовь? — с вызовом спросила Эмили, не поворачивая головы. Она была уже на кухне.

— Она что, рехнулась? — раздался писклявый голос позади нее.

Эмили развернулась одним движением: и эта кукла здесь?!

«Кукла» притащилась следом за Робертом. Оба мялись в нерешительности и недоумении. Роберт был испуган.

— Ты жалок, — констатировала Эмили.

Она чувствовала себя как в лихорадке: реальность рассыпалась на фрагменты, которые никак не желали соединяться в цельную картину. Бесполезно собирать пазл, когда тебя сжигает жар. Эмили не видела никакой логики в своих словах и жестах, ощущала только порыв, единый порыв сродни ветру — ей хотелось делать то, что она делала, лететь в ту неизвестность, куда ее затягивало по каким-то законам природы, и все.

В Роберта полетела белая французская тарелка, он едва успел увернуться. Девица взвизгнула.

— Эм!

Еще одна.

— Я вызову полицию! — заверещала девица.

— Вызывай! — обрадовалась Эмили. — В мой дом проникла посторонняя женщина! — Еще одна, уже в девицу. — Отдавай колье, дрянь!

— Какое колье?! — завопил Роберт. — Эмили, приди в себя!

— Полиция! Кто-нибудь, вызовите полицию! Воры в доме!!!

Никакого колье, особенно драгоценного, у Эмили отродясь не было. Но она вошла в раж и не желала останавливаться. Ни за что. Она столько времени по жизни «тормозила» и буксовала… Слишком долго, слишком много, чтобы теперь жать на тормоза!

Эмили надоело бить по одной тарелке — это могло занять слишком много времени. Она выхватила из шкафа целую стопку и с наслаждением шарахнула ее об пол.

Как же она радовалась, когда они вместе покупали этот набор! Один из первых совместных шопингов… Кажется, как раз перед Новым годом…

Спасибо, Господи, за то, что я теперь знаю всю правду о нем и его подлой душонке!

— Роб, уйми ее, она же весь дом разнесет! — Девица балансировала на грани истерики.

— Что, боишься, тебе мало достанется?! — Эмили разразилась демоническим хохотом. — Дура: с такими, как ты, спят, но не живут!

— Ах ты…

Да, драка была неизбежна. Ну и что, подумаешь, Роберту пришлось немного попотеть, чтобы разнять сцепившихся девушек.

Голубое платье все-таки придется шить — это пострадало в бою. И вообще, ей придется обновить весь гардеробчик: за три минуты она успела побросать в сумку далеко не самые нужные и любимые вещи. Главное было — поскорее убраться из этого проклятого логова. Из чужого дома. Теперь — навсегда чужого. Ни за какие деньги она не согласилась бы вновь переступить его порог. Там живут воспоминания о ее непроходимой тупости, глупости, позоре, ее умершая любовь — и призрак бывшего парня.

Самое трудное началось уже после того, как она оказалась на улице с несколькими тряпками в сумке, мелкой наличностью в кошельке — и без какого бы то ни было плана Б. Кураж прошел, сердце перестало колотиться как сумасшедшее и только слабенько ныло от боли — еще бы, его все-таки порвали на части. Возвращаться к родителям было стыдно. Потерпеть фиаско на личном фронте, да еще сознаться в этом родителям, означало признать свою полную несостоятельность и неспособность жить жизнью взрослой женщины. Отец до сих пор дуется, он, скорее всего, промолчал бы и ушел заниматься своими делами — то есть читать газеты или смотреть канал новостей. Ну почему столько людей ведет себя так, будто, если они будут в курсе всего, что происходит в мире, что-то кардинально изменится?! Знать — это не значит делать! Так, стоп, папа классный, он хороший человек, со своими особенностями… между прочим, человек, который ее до восемнадцати лет кормил, одевал, обувал и даже обеспечивал приятными мелочами вроде игрушек и книг. И то, что они немного повздорили, нисколько не отменяет этого факта.

Эмили шумно высморкалась — приятно, когда ни перед кем не нужно изображать воспитанную леди. И у одиночества есть свои преимущества, иначе оно просто не имело бы права существовать в этом мире. На душе у нее самую чуточку — но полегчало. По крайней мере, больше не нужно мысленно возвращаться вновь и вновь к глупой перепалке с отцом. Полезно иногда перебирать в голове простые истины и понятные, естественные вещи.

Мысль Эмили от отца плавно скользнула к матери. Вздумай она заявиться сегодня к ней, с полным хаосом в душе, в жизни и единственной сумке с вещами, что сказала бы мама? «А я ведь тебе говорила…» Говорила, правильно, было дело. Но если бы Эмили слушала все, что когда-то говорила ей мама, она бы до сих пор жила в Джерси и работала в какой-нибудь забегаловке официанткой — да, скромненько, зато вдали от соблазнов и искусов большого города. Когда происходил решающий разговор — тот, что предшествовал ее отъезду к Роберту, будь он неладен, — Эмили спросила: «Мам, а для чего ты вообще меня так бережешь?» Путем нехитрых логических заключений выяснили, что для рождения детей от мужа из бывших одноклассников и спокойной смерти — от старости и болезней. «Какая блестящая перспектива!» — фыркнула Эмили и принялась собирать чемодан. Да, то, что она имеет на данный момент, «блестит» не меньше, чем та перспектива, но зато у нее есть опыт более-менее самостоятельной жизни, причем не где-нибудь, а в Большом Яблоке. И лучше отрицательный, чем никакого вообще. Опыт — крайне полезная штука, особенно если хватит ума правильно распорядиться им.

А ей хватит, даже сомневаться нечего.

Эмили полезла в сумку за новой упаковкой бумажных салфеток и с сожалением обнаружила, что ее там нет. Правильно, чтобы что-то где-то нашлось, нужно его сначала туда положить. А она собиралась купить эти несчастные салфетки уже добрую неделю!

Нет, однозначно, пора наводить порядок в жизни, иначе ей совсем недолго до размягчения мозгов или деградации личности.

Эмили пошла в туалет. Там точно оставались бумажные полотенца. По крайней мере, если никто не устроил диверсию в пятницу после ее ухода.

Звонок телефона заставил ее подпрыгнуть на месте почти что по-кошачьи.

— Только попробуй, — прошипела она, имея в виду Роберта. — Если это ты…

Нет, слишком сложно придумывать достойную кару, когда сотовый рядом надрывно играет веселую латиноамериканскую мелодию. Особенно — если есть вероятность, что это звонит Роберт.

Скривившись от отвращения и ненависти, Эмили потянулась к телефону.

— Ну как ты там?

Скотт Тейлор не любил тратить время впустую, потому не любил исполнять условные ритуалы, потому редко здоровался и прощался в обычной форме. Но это нисколько не мешало ему быть самым обаятельным парнем на свете. Эмили гордилась тем, что может назвать его другом: этой чести удостаивались немногие. Скотт при всей своей капризности и даже некоторой склочности имел очень жесткие жизненные принципы, и Эмили подозревала, что всех знакомых и даже порой незнакомых людей он мысленно оценивает по шкале моральных качеств. О результатах можно было судить по удивленно-уважительным взглядам в сторону одних и поджатым губам в адрес других. Первых было мало. Про последних Скотт думал — Эмили была в этом уверена, — что им незачем жить на свете.

О том, почему он подвизался на поприще портновского искусства и почему аккуратно посещает маникюршу, носит аромат в стиле унисекс и имеет в лексиконе слово «душка», ходило много слухов. Сама Эмили при всей, душевной близости со Скоттом до сих пор не знала наверняка, какой он ориентации и где таится большая опасность для их дружеских отношений: в том, что он влюбится в нее, или в том, что попытается отбить у нее парня.

До сих пор прецедентов не было: он не бросил на нее ни одного двусмысленного взгляда, но и к Роберту не проявил ни тени трепетного интереса.

Теперь, впрочем, Роберт и вовсе «вне опасности»: судя по всему, Скотт уже в курсе всего. Да, хозяйка ателье Миранда — очень открытый человек. То есть совершенно не умеет держать язык за зубами. Не бывает людей без недостатков, что ж поделать. Но сейчас Эмили подумала, что лучше бы уж она была жадная или крикливая — ей вовсе не хотелось, чтобы к завтрашнему утру весь состав портних был в курсе ее личной драм ы.

Впрочем, какая разница? Они наверняка уже в курсе, вот как Скотт, и это неоспоримый факт, который нужно принять во внимание.

— Я в порядке, — как могла бодро, ответила Эмили.

— Милочка, ты же знаешь, я терпеть не могу, когда мне врут, тем более так откровенно.

То есть и правда факт.

— Нет, на самом деле… я держусь. Тебе Миранда позвонила?

— Да, она рассказала, что тебе срочно понадобились ключи от ателье и что поехала туда. А у дверей ты — с вещами и безобразно зареванная. Ты правда зареванная?

— Да, — честно ответила Эмили.

— Знаешь, из уважения к тебе я даже не стал выслушивать от Миранды подробности. Будь добра, посвяти меня в них сама. А то я тоже волнуюсь за тебя.