Чтение онлайн

– Ну, у нас есть еще Мойя и Ирис, - заметила Ораэлла.

– И наша Heiligkeit*, - добавил Гюнтер.

___

*Святость (нем.)

– Я знаю, - произнес я задумчиво. – За четыре часа внутреннего времени, думаю, корабли доберутся до цели, верно? А там можно будет время откорректировать.

Мысленный кивок я получил сразу от всех кораблей. Их искины, разумеется, присутствовали на нашем собрании. Вот только…

– Кто будет управлять Святостью? – спросил я, пристально вглядываясь в свою команду, хотя ответ был очевиден. И вампир это только подтвердил.

– Мое место на Мойе займет Мано, мы предчувствовали осложнения подобного рода. На Святости были поставлены дополнительно к гравитационным и плазменным двигателям установка для полного погружения, - продолжил он, ничего более не уточняя. Я знал, что Гюнтер и Кельми уже делали пробные полеты на ней во время наших редких выходов из эфира, чтобы испытать возможности корабля и связь с новым искином. Святость не была эльфийским кораблем, этот небольшой боевой автономный корабль, оставшийся от темного флота, - последнее слово техники от немецких инженеров, - собирали на подземных вервях Нового Берлина на Марсе.

Также ни для кого в каюте не было секретом, с кем Ораэлла проводила последние ночи. Хотелось верить, что эта возникшая связь поможет им в бою. Вот только сам я не чувствовал уверенности в том, что от меня будет какая-то польза в предстоящем сражении. И вообще, нужно ли мне самому лезть в это пекло, когда…

Эстенция мгновенно ощутила мое колебание и шагнула ко мне.

– Стэн, - мягко сказала она, - мы сможем, вот увидишь. Без нас они не справятся.

Я кивнул. Кто-то глубоко внутри меня согласился, что это так. И что все будет хорошо.

На этом наше собрание закончилось, а мы отправились в ангар, где нас уже ждали готовые к вылету корабли. Но перед этим необходимо было произвести полный расчет координат, чтобы мы могли уйти в эфир, откуда мы недавно вышли, для последующего перехода. Чем меньше масса, тем проще вычисления и "быстрее" происходит полет, именно поэтому зонд удалось так быстро запустить в нужные координаты.

Пока мы разгонялись на реактивных плазменных двигателях, я решил спросить Гюнтера о его брате и почему он захотел отправиться вместе с нами в качестве стрелка на Святости.

Честно говоря, сейчас я немного пожалел, что мало уделял внимание изучению систем управления Ирис, и послал ей мысль, чтобы она не слишком обижалась за то, что мы с Эстенцией мало ее посещали. Этого кстати не скажешь про Ораэллу с Мано. Брат моей подруги мало того, что был магом 3-й степени и ментатом не хуже меня, так еще и левое полушарие работало, как у некоторых самых развитых драко. Поэтому его обучение на эльфийских кораблях продвигалось куда более быстрее, нежели мое с Эстенцией. Причем и в той области, о которой некоторые «злые» языки на корабле шутили, что именно из-за нее Ораэлла и решила поменять свой пол после выхода из камеры погружения. Это она назвала необходимостью «инициации мальчика».

Когда я вчера спросил ее, а что в отношении нашей с Эстенцией инициации, эльфийка удивилась моим словам и сказала, что в этом нет необходимости, мол, мы недавно полностью инициировались. Честно слово, я ее совсем не понял, когда это произошло и где. Сразу Ораэллу спрашивать об этом не стал, а потом все так закрутилось, что стало не до этого.

То, что братья служили на кораблях, было далеко не новостью, тот же Андрэ говорил еще во время захвата Люции, что его брат служил на одном из первых отколовшихся от темного флота корабле. Первоначально их было 30, но затем число их резко стало расти, после того, как тот, кого называли Стариком, капитаном «Верности», склонил на свою сторону большая часть капитанов тех кораблей, которые были не согласны пить черную жижу. Драко, употреблявшие оную, начали требовать, чтобы офицеры исполнительного уровня тоже перешли на употребление черной жижи. Хотя это и резко повышало мыслительные и психические способности, но и вело к потери человечности, нравственности и душевных качеств. В дополнении к этой проблеме приблизительно треть всего офицерского состава была также очень расстроена проблемой человеческого рабства. Им было известно то, о чем умалчивала имперская пропаганда, но они были связаны подпиской о неразглашении.

Становиться похожими на драко, лишенными любой эмпатии, что в конечном счете приводило к деградации и самих рептов и потере фертильности у королевских драко, меньшинство из тех, кто стоял во главе темного флота, не захотело. В конечном итоге, 10 процентов, а возможно, и все 20, если верить тому, что сказал Сигизмунд, решили взбунтоваться, пользуясь тем, что белые драко присутствовали далеко не на каждом корабле, отколоться и организовать Альянс Свободы, который соединился с Альянсом Земли – теми патриотами, которые давно организовали в самой Солнечной Системе ячейки сопротивления засилию корпораций и тайных космических программ, внедрившись в некоторые из них, например, в тот же Крюгер, чтобы проводить небольшие операции по постепенному освобождению Земли и остальных планет и территорий.

В отношении колоний за пределами солнечной системы дело передавалось второй и третьей эскадрам, находившихся в космосе за границами пояса Койпера и даже солнечной системы (третья эскадра), но, как выяснилось, нахождение второй эскадры было обнаружено. Возможно, простым методом тыка. Верить в предательство не очень хотелось, но исключать его нельзя было. Особенно, учитывая свойства черной жижи и современные методы пыток среди драко, которым средневековая инквизиция и немецкие концлагерщики времен второй мировой войны вроде доктора Менгеле могли только позавидовать.

Я не очень хотел вникать во все это, - множество утоплений в детстве, изнасилований и избиваний до смерти с последующим воскрешением в теле клона были лишь основой для создания альтеров и последующего перепрограммирования и контроля над разумом у миллионов людей. Я немного столкнулся с этим на Альбатросе, когда попал в ловушку сознания, и уже этого мне хватило, чтобы не желать дальнейшего вхождения во все это.

Гюнтер сам был ментатом высокого уровня и понимал мое состояние, особо не распространяясь на тему пыток. Он говорил о другом – о свободе и ее потере, о страхе и отсутствии любви даже к особям своего вида, которое культивировали драко среди населения немецких колоний, где процветал нацизм.

– Драко считают себя высшим творением своего Творца, которого они называют Вельзевулом, - продолжал говорить по мыслесвязе мне и Эстенции Гюнтер.
– Сатана, Люцифер – это лишь жалкие пародии среди поклоняющихся темной стороне силы вроде того, как Иегова/Яхве или извращенный последователями Аллах были пародией на истинного Всевышнего/Богиню. Хотя Творец у них мужского рода, верховная власть принадлежит их самкам, принцессам и Королеве, рост которой, как говорят, превышает 4 метров. Утверждают, что обычный человек в ее присутствии умирает через несколько часов из-за несоответствия вибраций. Не знаю, мне такой чести присутствовать за ее столом или быть ею съеденной не было предложено, что как-то не особенно и хочется, кхе-кхе.

Он не добавил, что человечина среди драко считается своего рода деликатесом, особенно не рядовых людей, их вера, основанная на глубоком знании ДНК и скрытых механизмов работы оной, говорила им, что при этом им могут передаться особые способности того, кого они поедали. Наподобие того, как у человека, которому было пересажено сердце, передавались музыкальные способности умершего реципиента. Между тем Гюнтер рассказал мне информацию, о которой я никогда не слышал ранее:

– Из всех человеческих и нечеловеческих рас драко выбрали немцев третьего рейха, чтобы они создали отколовшуюся цивилизацию, именно потому, что они проповедовали схожую идеологию. Драко считают себя венцом творения, аналогично и нацисты считают себя высшей человеческой расой, не понимая, что сознанием Гитлера и его приспешников манипулировали уже тогда невидимые кукловоды. На самом деле нет никакой разницы между немцами, русскими, словаками или сербами. Генетика одна и та же – R1A. Они были потомками белых богов, пришедшими на Землю в допотопные времена. Поэтому да, основания для своего выделения у нацистов были. Так драко действовали всегда, давая часть правды, но никогда – полную.