Чтение онлайн

Пока ее готовят, все время нахожусь с ней. Мне, наверное, больше страшно за нее, чем ей. Она видела операции, ей не страшно. Ей измеряют давление, анестезиолог проверяет чувствительность. Живот обклеен какими-то датчиками. На приборах бьются сердечки.

Все так реально, как никогда. Она под какой-то капельницей, схваток уже нет. Саша отдыхает. Готовится.

Анестезиолог трогает очередной раз ноги.

– Александра, не щекотно?

– Нет, – начинает часто дышать. – Странное ощущение.

– Можно начинать, – врач отмечает что-то в бумагах.

– Юра, – отец кивает уходить, понимаю все, поэтому в порыве наклоняюсь к Саше и быстро целую в губы.

Быстро. Трепетно. Мягко.

– Я буду рядом, – шепчу в губы.

Выхожу из помещения. Наблюдаю за всем через стекло.

Саша закрывает глава, что-то шепчет, как будто молится. Она такая сильная и смелая. Сколько вообще в ней решительности. Решится одной троих родить и растить. Теперь уже точно не одной. Но планировала же.

Над ней собираются врачи. Валера успокаивает меня взглядом. Я концентрируюсь на том, что с Сашей.

Кажется, что вот-вот должно что-то произойти. Но время тянется. Врачи над Сашей колдуют. Медсестры ждут в стороне. Все наготове.

Я не знаю, сколько это должно длиться. Затягивается что-то или нет.

Саша открывает глаза, смотрит в потолок. Снова закрывает. Открывает.

Я наблюдаю за отцом. Насколько он сейчас сосредоточен. Он помогает родиться своим внучкам. Что он думает, чувствует ли что-то? Это же его внучки. Он всю жизнь посвятил рождению детей. Ему либо надоело это, либо это наоборот его мечта – помочь родиться своим внукам.

Мы никогда и не говорили об этом.

Я снова смотрю на Сашу. Она глядит в потолок, на ширму, куда угодно, только не на меня.

Мог бы сейчас рассказать, что не забывал ее, не бросал. Обстоятельства так сложились.

Саша украдкой переводит на меня взгляд и снова в потолок. С Викой не очень получилось. Но неужели не понятно. Если я тут, значит, мне важно быть тут, с Сашей. А не там, с другой.

Папа наклоняется зачем-то и что-то достает.

Секунда, две, и кто-то начинает громко плакать. Никогда не думал, что обрадуюсь этому крику. Сейчас он какой-то родной, что ли. На голове темные волосики.

Отец гордо приподнимает ребенка над ширмой.

– Девочка, – показывает Саше. На секунду задерживается передо мной. Мы встречаемся с отцом взглядами. За маской видны только глаза, но я волнами чувствую, как он улыбается. И передает ребенка врачу.

Ко мне будто подключают провода и подают ток. Все тело вибрирует.

Девочка. У меня дочка.

Охренеть.

Врачи возвращаются к Саше, детский врач вытирает ребенка, что-то проверяет. Работает четко и уверенно. Я не знаю, правильно ли, но вижу, когда работают профессионалы.

Возвращаюсь к Саше. Она улыбается. Лежит с открытыми глазами и улыбается. Хочет еще увидеть, но сейчас никто не будет отвлекаться на это.

Я по-прежнему в игноре.

А мне наоборот. Так хочется ее обнять сейчас. Поддержать. Поцеловать. Описать для себя не могу это чувство, но вспоминаю, как мы вместе были. Как любили быть вместе. Я хочу все вернуть. И я верну.

Она ненавидела меня, не хочу даже думать, как проклинала, но оставила детей. А я мог никогда и не узнать. Может, тот погибший ребенок и не должен был родиться, иначе не было бы этих. А может ее душа сейчас вернулась в одну из них.

Саша чуть поворачивает голову в сторону и бросает на меня быстрый взгляд.

Второго ребенка долго нет. Кажется, их просто можно достать. Но что-то как будто не так.

Спокойный сон без воспоминаний об операции, мне теперь точно не грозит.

Я зачем-то вспоминаю разговор про обвитие.

Второго ребенка достает женщина. Хлопает легко по крохотным пятачкам, я подсознательно жду этого крика уже. А нет ничего. Малышку хлопают по попке. Все замирают.

Я знаю, что не помогу ничем, но точно знаю, что хочу, чтобы этот ребенок жил. В глазах режет. Нет…

В меня разом миллион иголок под кожу. До боли сжимая все. Еще раз. Пусть живет. Пусть только живет. Сам не отрываясь от малышки, я не слышу ничего, но вижу, как открывается маленький ротик.

– Девочка, – гордо говорит Кристина Сергеевна, – показывает Саше и сразу отдает врачам.

Не понятно ничего, тихо очень, врачи возвращаются к Саше. Она на меня смотрит. В глазах страх режет пространство. Они не озвучивают, но Саша понимает, что не так что-то.

– Давление растет.

– Саша, все хорошо, Успокаивайся.

Да где там успокоишься. Даже меня начинает потрясывать.

Мне нельзя, но я покидаю это помещение и иду в зал. Тихо захожу, меня Вал замечает, хмурится, но я решительно иду к Саше, не смотря на саму операцию. Всякое видел на работе, но сейчас я нужен ей. Даже, если она не покажет, знаю, что нужен.

Опускаюсь рядом с Сашей на корточки и глажу по голове. Она ничего не спрашивает, но в глазах один вопрос, зачем.

– Все хорошо, слышишь? Она жива. Наша девочка жива.

Как бы не злилась, сейчас отпустила все.

– Она не кричала.

– Пискнула тихо, я слышал.

– Это плохо.

– Врачи ее осматривают.

– Что-то не так было?

Смотрим друг другу в глаза, когда слышим, как кричит третья девочка.

Саша прикрывает глаза, я вижу, как из уголка течет слеза.

– Девочка, – отец показывает ребеночка в руках и передает врачам. Она крошечная совсем. Как можно выжить в таких условиях я не представляю.

Ее сразу передают врачам, я стягиваю аккуратно маску и касаюсь Сашиных губ. Веду пальцем по щеке. Стираю слезинку.

– Ты родила. Саш, родила. Наших девочек. Наших тыквочек.

Она поджимает губы, улыбается,

– Ты рад?

– Конечно, они же наши. Теперь у меня не одна Саша, а четыре. Тебя ж как отксерили. – Саша начинает часто дышать, рот приоткрывает, – никогда тебя больше не оставлю.

– Давление падает, – узнаю голос Валеры.

– Вот тут кровотечение, капельницу с аминокапронкой, – командует врач, – готовим переливание.

– Мужчина, отойдите от нее, – меня за руку поднимает санитар, кто-то начинает двигать приборы. – Выйдите.