Наш папа - прокурор
Шрифт:
Спасибо, что жива и с ней все в порядке. Ее ангел справился с моей просьбой, а я свое обещание еще не выполнил.
Достаю телефон и набираю Рому. Хватит уже, обещал же извиниться и первым сделать шаг.
Несколько гудков. Он не берет, но я упорно жду.
Когда-то мы были бригадой, друг за друга, а потом жизнь нам послала проверку, которую не все прошли.
– Да, – наконец отвечает.
– Привет, Ром.
– Здорово.
Немногословен. Как будто и не он.
– Встретимся?
– Зачем?
– Поговорить.
– Особо желания нет.
– Я сделал первый шаг, больше не буду. Хотя бы попытайся.
– Ладно, я в кафе на Маяковской, помнишь, встречались там?
– Да, я скоро подъеду.
Когда-то Саша спрашивала, кого бы я выбрал, друга или девушку. Тогда уверенно сказал, что друга, сейчас же сомневаюсь. Обстоятельства могут быть разными. Что когда-то казалось правильным, теперь под другим углом выглядит иначе. Про это же и папа говорил.
Нахожу Рому с ноутбуком за столиком. Пьет кофе, что-то сосредоточенно печатает. Не понимаю, как в нем могут совмещаться эти две субличности. Даже три. Друг и авантюрист, успешный бизнесмен и… и любитель странных хобби. С какого черта вообще ему это надо? Чего ему в жизни не хватает?
Рома как чувствует, в этом момент поднимает голову, встречаемся взглядами.
Я игнорирую его претензии, раз согласился встретиться, значит, готов слушать.
Протягиваю руку, он поднимается и жмет в ответ. Я рад его видеть, хоть и сложно все.
– Садись, – кивает на стул напротив. – Будешь что-нибудь?
Я только сейчас вспоминаю, что только завтракал. В обед кофе не успел допить даже. Заказываю салат и картофельные пирожки.
Этот разговор все равно бы состоялся. Мы оба понимаем, что надо определиться с Сашей. Я, конечно, воспользовался ее слабостью и состоянием, поцеловал, и дети мои, но если между ними что-то есть, то я должен уйти в сторону. Но если он сомневается в том, что ему это надо, то я верну свою женщину.
– Рад тебя видеть.
– У меня времени мало, давай по существу.
Ладно.
– Что у тебя с Сашей? – смотрю не в глаза, чтобы разграничить сразу правду и ложь, а на его губы. Он, может, и не замечал, но когда что-то скрывает, то делает еле заметное движение губами.
– А что?
– Я хочу помириться и ее вернуть, но не понимаю, что между вами. – Прятаться и юлить не хочу. Говорю, как есть.
– Поддерживаю, помогаю, – пожимает плечами. Советов и напутствий не дает.
– Один раз помог уже. – Я знаю, что не должен был это вспоминать, но воспоминание неприятно жалит. Не она виновата в той ситуации, а он.
– Ты про видео? – Киваю. – Это было до тебя, вы даже не были знакомы. Ты тоже не ангел.
– Я видел вас вместе возле клиники.
– Это запрещено?
– Нет, я просто спросил, что между вами? Зачем отвечать мне вопросом на вопрос?
– Вопрос это не утверждение, к нему нельзя прицепиться. А то бах и потом под следствием окажусь.
Теперь понимаю, что к чему. Что его зацепило и не дает успокоиться.
– Я бы никогда так не сделал, Ром. Ты знаешь.
– Теперь уже нет, ты был убедителен.
– Я разве подводил когда-то?
– Любое “когда-то” бывает впервые.
– Ром, ну, правда, я вспылил тогда. Я бы никогда против тебя не завел дело.
– Нехило вспылил. До сих пор пыль летает.
– Вот представь, что девушка, которая тебе нравится, вдруг выдает такое в лицо. Ты бы как к этому относился? – Я не жду, когда ответит, и продолжаю: – Так ты мне ответишь про Сашу?
– А ты чего про нее вспомнил вдруг? Не твоя, так сразу захотелось вернуть? А как она плакала, истерила, хотела что-нибудь сделать, чтобы тоже в тюрьме оказаться рядом с отцом, детей не хотела оставлять, тебе, конечно, это не известно. Ты обиделся, свалил на хер.
Каждым словом подсечку ставит и сбивает с ног. Я так много о ней не знал. Я даже предположить не мог. На тот момент сомнений не было, что все обошлось. Не обошлось.
– Ты можешь мне просто сказать, что между вами?
Мне приносят мой ужин, но я и притронуться не могу, пока не услышу ответ друга. И положительный для меня сейчас будет как приговор. Никогда не думал, что самому придется выслушивать приговор.
– Нет, между нами ничего нет.
Он говорит это открыто, смотрит в глаза. Рома не врет. Я прикрываю глаза и выдыхая, опускаю голову. Сам себе улыбаюсь. Я верю ему. Больше и не надо.
– Спасибо, – снова ловлю его взгляд, – что поддерживал ее.
– Не ради тебя это делал. Хорошая девчонка.
Встретила только тебя, придурка.
Дополняю непроизнесенное.
– Ром, извини, что тогда так сказал, важно было, чтоб ты удалил то видео. – Он отпивает кофе. – Срочно.
– Я итак бы удалил, если бы ты попросил. Даже в ущерб себе. Но угрожать мне это было не по-дружески.
– Я вспылил. Признаю. Суд, потом Саша со своей правдой, а потом меня прижали и… – Рома откидывается на спинку стула, слушает. – Да не важно. Это мои проблемы.
– Так что тогда случилось?
– За мной следили. Узнали, что я с Сашей встречался и этим начали шантажировать.
Мне приносят ужин и ставят тарелку.
– Зачем?
– Во-первых, чтобы меня не поставили на место прокурора района, во-вторых, я просто мешал. И есть подозрения, что все из-за Сашиного отца. Я начал разбираться в этом деле, искать правду, а кто-то этого очень не хотел. Еще и Саша громко огласила про вашу связь, – указываю на него указательным пальцем, детали вспоминать не хочу. – Как это все связано не знаю, но мне сразу дали понять, что это будет использовано против.
Приступаю наконец к еде.
– Почему нормально не объяснил все?
– Это опасно для всех. Чем меньше знаешь, тем спокойней.
– Я не понимаю. Ты говоришь, что начал искать правду в деле Сашиного отца, но при этом ты посадил его?
– Ты же знаешь, что я за справедливость всегда? – Кивает. – Если я так сделал, значит в той ситуации – это было лучшее решение.
– Лучшее это уехать и бросить ее беременную?
– Я не знал, что она беременна. Никто из вас мне не рассказал. Так что тут я могу поставить под вопрос нашу дружбу. – Пережевываю еду.
– А если бы знал?
Пожимаю плечами. Если бы знал, что от меня, то одно, если бы думал, что не от меня – другое.
– Какая разница, что было бы, прошлое не изменить, надо думать о том, что сейчас.
– А что сейчас?
– Сейчас я, – я же не рассказал, растягиваю губы в улыбке.
– Что?
– Я сегодня стал многодетным папой.
Рома замирает, смотрит, осознает.
– То есть?
– То есть Саша родила.
– И ты мне рассказываешь все это, – трясет руками, – а о самом интересном молчишь?! Как она? Кто? Девочки? Или все же один пацан затесался?