Чтение онлайн

– Сюда, Китти! Сюда! Это тебе!

Смерчик спустился и, как только Перкинс выпустил бумагу из рук, сразу же подхватил ее.

– Она глотает все, что ей ни дашь.

– Конечно, - согласился Паппи.
– Китти словно архивная крыса. Все бумажки прибирает себе.

– Неужели она никогда не устает? Ведь должны быть и спокойные дни.

– По-настоящему здесь никогда не бывает спокойно. Так уж на этой улице, что ведет к реке, стоят дома. Но, я думаю, она прячет свои игрушки где-то на их крышах.

Газетчик уставился на крутящуюся струйку мусора.

– Бьюсь об заклад, у нее есть газеты за прошлый месяц. Слушай, Паппи, я как-то выдал колонку о нашей службе очистки и о том, как мы не заботимся о чистоте улиц. Было бы неплохо раскопать парочку газет, что вышли примерно года два назад, - и тогда я мог бы утверждать, что и после публикации они продолжают валяться по городу.

– Зачем ломать голову?
– сказал Паппи.
– Давай посмотрим, что там есть у Китти.
– Он тихонько свистнул.
– Иди сюда, малышка, дай посмотреть Паппи твои игрушки.

Смерчик, плясавший перед ними, изогнулся, его содержимое закружилось еще быстрее. Сторож прицелился и выдернул из этой мешанины кусок старой газеты.

– Вот... трехмесячной давности.

– Попробуй еще...

– Попытаюсь, - он выхватил еще одну газетную полосу.
– За прошлый июнь.

– Это уже лучше.

Прозвучал автомобильный сигнал, и старик поспешил открыть ворота. Когда он вернулся, Перкинс все еще продолжал вглядываться в столб бумажного мусора.

– Повезло?
– спросил Паппи.

– Она не хочет мне ничего давать. Так и рвет из рук.

– Китти, ты капризуля, - сказал старик.
– Пит мой друг. Будь с ним полюбезнее.

– Все в порядке, - сказал Перкинс.
– Мы просто не были с ней знакомы. Но посмотри, Паппи, ты видишь этот заголовок? На первой полосе.

– Она тебе нужна?

– Да. Посмотри поближе - видишь в заголовке "Дью" и под ним что-то еще. Но не могла же она хранить этот мусор с предвыборной кампании 98-го года?

– А почему бы нет? Китти крутится здесь столько, сколько я себя помню. И она постоянно все тащит к себе. Подожди секунду...
– Он мягко сказал что-то Китти, и газета очутилась у него в руках.
– Теперь ты можешь ее рассмотреть.

Перкинс впился в листок.

– Да я завтра же буду сенатором! Ты понимаешь, что это такое, Паппи?

Заголовок гласил: "Дью вступает в Манилу". На листке значилась дата 1898 год.

Двадцать минут спустя, прикончив бутылку виски, они все еще продолжали беседовать. Газетчик не отрывался от пожелтевшего ветхого листа бумаги.

– Только не говори, что это болталось по городу без малого восемьдесят лет.

– А почему бы и нет?

– Почему бы и нет? Ну, ладно, я еще могу согласиться, что улицы с тех пор ни разу не убирались, но бумага столько не выдержала бы. Солнце, дождь и все прочее сделали бы свое дело.

– Китти очень заботится о своих игрушках. Уверен, в плохую погоду она все прятала под крышу.

– Но, ради всего святого, Паппи, не веришь же ты в самом деле, что она... Нет, тебя не переубедить. Хотя, откровенно говоря, мне не так уж важно, где она раздобыла эту штуку. Официальная версия сведется к тому, что этот грязный клочок бумаги невозбранно носился по улицам нашего города последние восемьдесят лет. Ну и посмеюсь же я над ними, старик!

Он аккуратно свернул газету и принялся засовывать ее в карман.

– Нет-нет, не делай этого, - запротестовал хозяин.

– Почему? Я возьму ее в редакцию, чтобы там сфотографировать.

– Ты не должен этого делать. Это вещь Китти, я ее только одолжил...

– Ты что, псих?

– Она рассердится, если мы не вернем ей газету. Пожалуйста, Пит, она позволит тебе посмотреть на нее в любое время, когда ты только захочешь.

Старик был настолько серьезен, что Пит задумался.

– Я боюсь, что мы ее никогда больше не увидим, - сказал он.
– А у меня это будет отправной точкой для раскрутки темы.

– С твоей стороны это не совсем хорошо... История должна была бы быть про Китти. Но не беспокойся - я скажу ей, что эту бумагу терять нельзя.

– Ну, ладно, - они вышли, и Паппи что-то серьезно объяснил Китти, а затем вручил ей обрывок газеты за 1898 год. Китти сразу же подняла его на самый верх своей покачивающейся колонны. Перкинс попрощался с Паппи и двинулся к выходу, но вдруг резко повернулся, не скрывая легкого смущения.

– Слушай, Паппи...

– Да, Пит?

– Но на самом деле ведь ты не веришь, что эта штука живая, правда?

– Почему бы и нет?

– Почему бы и нет? Ты хочешь сказать...

– Ну, - рассудительно сказал Паппи, - а откуда ты знаешь, что ты живой?

– Но... да потому, что я... хотя, если разобраться...
– он остановился.
– Сам не знаю. Ты мне заморочил голову, приятель.

Паппи улыбнулся.

– Значит, ты понимаешь?

– Хм... Хочу надеяться. Всего, Паппи. Всего, Китти.
– Он приподнял шляпу, обращаясь к смерчику. Пыльный столбик качнулся в ответ.

Шеф-редактор послал за Перкинсом.

– Слушай, Пит, - сказал он, решительно хлопнув по пачке исписанных листов, лежавших перед ним, - задумка у тебя была неплохая, но... хотел бы я увидеть хоть парочку твоих статей, написанных не в пивной.

Перкинс взглянул на лежащую перед ним газетную полосу.

Наш прекрасный город Питер Перкинс

СВИСТНИ НА ВЕТЕР

Прогулка по улицам нашего города всегда полна неожиданностей, а порой и приключений. Прокладывать путь приходится среди самого разного мусора, осколков посуды, мятых сигаретных пачек и прочих малопривлекательных предметов, которыми пестрят тротуары города. В это время в лицо нам летят сувениры в виде конфетти от давно прошедшего праздника, истлевшие листья и другая труха, которая под воздействием непогоды утратила свои первоначальный вид и не поддается опознанию. Правда, я всегда был уверен: самое тщательное знакомство с сокровищами наших улиц не может обогатить вас реликвией более чем семилетней давности...

Дальше шел рассказ о смерчике, который почти столетие таскает по улицам ставшую антикварной газету. Кончалась заметка вызовом в адрес других городов страны - могут ли они похвастать чем-либо подобным?

– Разве это так плохо?
– осведомился Перкинс.

– Это прекрасная идея - пошуметь о грязи на улицах, Пит, но материал должен быть обоснован.

Перкинс наклонился над столом.

– Шеф, он полностью _о_б_о_с_н_о_в_а_н_.

– Не глупи, Пит.

– Он говорит - не глупи. Ну, ладно...
– и Перкинс положил перед редактором обстоятельный отчет о Китти и о газете 1898 года.