Чтение онлайн

Я обессиленно падаю на кровать и ощупываю свои волосы. Они стали короче. Намного-намного короче. Мои длинные волнистые волосы, которые я унаследовала от бабушки. У той в молодости была густая коса ниже пояса. И цвет волос точно, как у меня — светло-пшеничный.

После моря пролитых слёз я пытаюсь утешить саму себя. Это ведь не самое страшное, что может произойти в жизни. Волосы отрастут, а я обязательно выберусь из заточения. Пока не знаю как, но выберусь! Возможно, мама одумается. Быть может, отец. Вспомнит, как ему было сложно не тронуться здесь умом.

Через час мне приносят ужин. Очень щедрый по нынешним меркам, потому что вместо воды чёрный чуть подслащенный чай. Сначала мне хочется швырнуть алюминиевую кружку в лицо Михаила, но я сдерживаюсь изо всех сил. Скалюсь (улыбаться не получается) и принимаю всё, что дают. Будет глупо лишиться и этого. Мне мало еды. Желудок часто сводит от голода, а голова постоянно кружится. Так и умереть недолго. А я жить хочу. В такие моменты остро ощущаю, насколько сильно.

Когда погиб Костя, я думала, что без него меня не ждёт ничего хорошего. Он был светлым человеком, очень чутким и добрым. Носил меня на руках, заботился. После того как его не стало, я и мысли не допускала, что пока он лежит в сырой земле, я имею хоть какое-то право полноценно дышать и жить как раньше. Блокировала в себе любую счастливую или радостную эмоцию. Забыла, каково это — смеяться и улыбаться. Считала, что не заслуживаю. Ведь это нечестно, что он там, а здесь. У нас были одни планы на двоих, а без него не хотелось строить их в одиночку.

Всё это длилось ровно до того момента пока я не познакомилась с Иваном. Первая встреча была подобна вспышке, импульсу. Северов появился в городе будто из другого мира. Знающий себе цену, чётко добивающийся целей. Для меня — девушки, воспитанной в жёстких рамках, его слова и действия были шокирующими, а поступки вызывали недоумение и… интерес. Правда, первое время я его в себе постоянно гасила.

Чувства были новыми, пугающими и совершенно не контролированными. Я по крупицам позволяла себе всё больше и больше. Сама не заметила, насколько сильно растворилась в этом мужчине. Каждая встреча как укол адреналина, а интимная близость — нашествие мощного урагана. Перед Ваней невозможно было устоять. Вот совсем никак. Его открытость привлекала и подкупала, а честность, прежде всего перед самим собой, вызывала глубокое уважение. Я так не умела. И несмотря на все за и против позволила себе без оглядки влюбиться в этого мужчину. Костя бы понял и не осудил за выбор. Он точно бы сказал, что я не должна хоронить в себе женщину в двадцать четыре.

Спустя некоторое время после ужина меня ведут мыться в баню, которая примыкает к дому. Простые и базовые, казалось бы, вещи, но такое облегчение дарят!

Я чувствую себя гораздо бодрее и позитивнее. Пока мой надзиратель стоит у двери, я быстро купаюсь и подхожу к зеркалу. До боли прикусываю нижнюю губу, когда вижу собственное отражение. Волосы… Мои длинные волосы теперь на уровне подбородка. Они неровно и уродливо острижены, искромсаны! Смотреть на себя не хочется вовсе.

Переодевшись в чистую, но неновую одежду в виде штанов и растянутого джемпера, я начинаю осматривать помещение.

Дом, в котором меня держат старый и ветхий. В комнате, где я живу, забиты ставни. Если я не ошибаюсь, то эта лачуга принадлежит родной и покойной сестре целителя Михаила. Женщина была одинокой, потому оставила наследство брату. В предбаннике же просто грязные окна без решёток и каких-либо препятствий. Я подхожу ближе, выглядываю на улицу. Темно, хоть глаз выколи. Я плохо помню, как меня сюда тащили, но точно знаю, что дом находится недалеко от дома Варламовых. На одной улице.

Я чересчур резко дёргаю за ручку с потрескавшейся краской. Громкий скрип вызывает повышенное потоотделение. Чёрт, ведь могут услышать! А мне бы на улицу выбраться и перебраться через ограду. Дальше сориентируюсь. В округе есть люди. Кто-то поможет мне и вызовет полицию!

Ручка наконец поддаётся. Я максимально тихо открываю окно и мысленно радуюсь преждевременной свободе. В предбанник врывается холодный воздух, я ёжусь, но не отступаю. Возможно, слишком рисково пытаться сбежать без обуви и верхней одежды, но оставаться здесь — выше моих сил. Их я уже исчерпала.

— Хорошая попытка, — звучит насмешливый голос за моей спиной.

Я мгновенно оборачиваюсь, когда меня ловят на горячем. Лицо заливает краской, когда я встречаюсь взглядом с Давидом. Чёрт, чёрт! Только не он!

— Душно тут стало, — начинаю оправдываться. — Решила проветрить.

— Далеко бы всё равно не сбежала, — жмёт плечами Варламов-младший. — Здесь вообще-то камеры, Саша. Везде.

Он делает акцент на последнем слове и нагло усмехается. Означает ли это, что он со своим отцом следил за мной всё время? Я ёжусь. Мерзко становится…

Захлопнув окно, разворачиваюсь лицом к Давиду. Надо же… Он так похож на Костю. Тот самый цвет волос, телосложение и даже взгляд. Но стоит только начать Давиду говорить, как становится ясно, что из общего у них с братом лишь внешность.

— Как скоро меня отсюда выпустят? — спрашиваю Варламова раздраженно. — Меня не нужно лечить! Я целиком и полностью здорова!

— Я могу устроить это хоть сегодня, — заявляет Давид.

— Правда?

От радости на секунду перехватывает дыхание. Сердце пускается вскачь, а ладони потеют. Если я выйду прямо сегодня, то это будет чудесно! Я позвоню Ване и…

— Стой, стой. Погоди. Ты сейчас шутишь? — задаю вопрос, замечая на лице Давида лёгкую ироничную улыбку.

— Я серьезен, Саша. Ты сможешь уехать вместе с Северовым куда угодно. Но только после того, как вернёшь мне деньги.

— Н-не понимаю!

— Бля, не строй из себя, пожалуйста, невинного ангела. По началу я действительно думал, что ты ничего о бабках не знаешь, но после твоих лживых поступков пришёл к выводу, что жена моего покойного братца прекрасно обо всем осведомлена! Она не так проста, как кажется!

— Я правда не понимаю, Давид! Мы… с Костей копили деньги. Там немного, потому что пришлось утащить на похороны и содержание приюта. Но я могу тебе их отдать!

Варламов щурится и качает головой. Кажется, я ни разу не угадала.

— Костя продал землю под приют, — цедит Давид. — Получил за это деньги. Но свои обещания, согласно договору, не выполнил и денег соответственно не вернул. Вопрос: где они, а, Саша?

— Костя не мог продать приют, — произношу, делая шаг назад.

Ощущаю как лопатки упираются в стену. В ушах шуметь начинает от осознания чудовищной ситуации, в которую я попала. Меня ради другого здесь держат. Не ради исцеления от грешной любви. Это был только повод.

Деньги. Речь идёт о деньгах. Первые три дня меня пытались сломать морально, чтобы потом я сразу же сказала всё, что знаю. Проблема в том, что я действительно не в курсе, где они могут быть.