Чтение онлайн

– Да как же ты без детей приехал?.. Ладно, Бог с ним, с барашком. Барашек это так, повод для разговора...

Радость озарила родительский дом. Приезд сына как яркий рассветный луч: так слепит глаза, что зажмуриться впору. Этот свет согревает душу, наполняет ее и все льется и льется, ширится, становится морем... Арто чувствует, что не заслуживает такой радости. Можно подумать, он с войны вернулся или из каких дальних мест возвратился домой. Когда в стране война и враг ежедневно бомбит приграничные села, когда в Карабахе рушатся дома и гибнут люди, твой приезд из Еревана к родителям не Бог весть какой подвиг. Твоя помощь - вот что им нужно. Погляди, как мало дров в худой поленнице, как пусто у них на подворье.

Днем отец стал расспрашивать:

– Сынок, все хочу спросить тебя, да не решаюсь. Ты в городе живешь, да не в простом городе - в столице, а мы люди деревенские, может статься, чего-то не понимаем. Хочу тебя спросить: что же это такое делается, что вы там, у себя в городе, творите? Я знаю, что у тебя в Ереване дом, работа, что живешь не жалуешься, но как подумаю про наше житье-бытье - ну просто мочи нет терпеть. Полдеревни по Россиям да по Германиям мыкается, да что Европа - уже и в Америку наших односельчан занесло. Стыд и позор! Да где же это видано, чтобы муж, оставив жену и детей без хозяина, без кормильца, отправлялся в Польшу работу искать! Разорили деревню под самый корень. Ни вода теперь не поилица, ни земля не кормилица - все испоганили. Раньше деревня городу слезу утирала, а теперь сама плачет горючими слезами. У людей работы нет... Да вот хоть бы и твой сегодняшний приезд. Сынок, ты к нам раньше вот так не приезжал.

Арто попробовал придумать какую-нибудь невинную ложь. Получилось. Опять же специальность позволяет.

– Объясню. Наш отдел тут по соседству ревизию проводил. Ну вот, проверили мы все, пересчитали и по полочкам разложили, а как кончили, все поехали домой, в Ереван, а я подумал: наведаюсь-ка к своим. Город от меня и так не убежит.

– Значит, ты точно не из Еревана?

– Точно.

– А почему друзей своих с собой не привез? Конечно, дом у нас не тот, что был прежде, но чем богаты, тем и рады. Что друзья подумают о тебе, о нас с `матерью?

– Ну что ты, отец, они и сами понимают, что деревня теперь не та, да и вы уже люди не молодые.

– Детвора-то как поживает?

– Хорошо. Вчера с ними говорил.

– По телефону?

– Ну да, по телефону.

– Правильно сделал, что позвонил.

– Соскучился. У них все нормально. Я сказал, еду на пару дней к своим в деревню. Ну и приехал.

– И правильно сделал. Только плохо, что без детей.

Вечером они опять беседовали о том о сем: про приватизацию и про налоги, про то, что почем в городе и в деревне, про односельчан - кто жив, кто помер, и про то, что пишут газеты. А в селе, рассказывал отец, объявились какие-то незнакомые парни - бандиты, да и только. Грабители! Не одну сотню коров у людей отобрали, овец и вовсе тысячами угоняли. Увели и съели, а сами слух пустили, будто мор на скотину напал. И не придерешься: заключение ветврача они себе состряпали, а прокурор у них и вовсе свой человек. Вот такие дела.

В сердцах отец снова раскричался:

– Так ты что же, не из дому ехал?

– Да сказал же тебе, не из дому. Я считай дней пять, а то и неделю, в Ереване не был.

– По своим делам говоришь, проверять ездил?

– Ну да. Наша работа при любом строе государству нужна. Ревизии, проверки были и будут всегда, покуда на свете есть те, кто живет обманом и аферами. Если бы не они, мы бы давно по миру пошли. Да и те власть имущие, кого они кормят, тоже...

– Все больше в мире обмана. Ты, сынок, смотри в оба. Ведь если что, отдуваться все одно народу придется. Жалко наш народ. Так что держи ухо востро.

– Да тут держи не держи, отец. Ты меня знаешь, сам воспитывал, но право сейчас у того, кто успевает хапнуть чужое.

– За тебя я не волнуюсь: у меня сына-хапуги нет.

– У тебя нет, а у кого-то есть. Время такое, отец. Непредприимчивых, робких жизнь под себя подминает, такие пропадают ни за что. А о народе и говорить нечего: он во все времена внакладе остается.

– Значит, мы всегда внакладе. Выходит, нам пропадать?

– Не пропадем. Трудно народу, очень тяжко, но мы не пропадем.

Арто заглянул в отцовские глаза: по ним видно, какая буря, какой бунт у него в душе, хоть он и старается виду не подать, держит себя в узде. Отец по натуре человек сдержанный, рассудительный, скупой на слово. Уж если он так разволновался, значит, доведен до крайности.

– У крестьянина, слыханное ли дело, на хлеб денег нет!

– А у хлебороба и не должно быть денег на хлеб - у него хлеб должен быть.

– Да откуда хлебу взяться, когда у нас плуга нет, трактора нет, семян нет и денег, чтобы платить за землю и за воду, тоже нет. Как липку крестьянина ободрали. Да разве можно так над народом измываться!

– Я тут ни при чем, отец. Мое дело маленькое: мне звонят, говорят: поезжай туда-то и туда-то, проверь бухгалтерию, просмотри финансовую документацию, - я и еду. Проверяю, просматриваю, где советом помогаю, где опытом, потом получаю свою плату - и домой.

– А что делать людям, у которых ни твоего опыта, ни твоих талантов нет?

– Что им делать, не мне решать, не мое это дело, отец. Мое дело сегодня купить вам хорошего осла. Куплю, привяжу к столбу во дворе и со спокойной совестью поеду домой, в Ереван.

– Да откуда у тебя деньги на осла, сын? Или с проверок твоих набежали?
– с подозрением взглянул на Арто отец.
– Эх, сынок, ты хочешь, чтоб завтра вся деревня нам с матерью косточки перемывала? Ведь на весь мир растрезвонят, что, мол, сын приехал после ревизии, ну и, ясное дело, такую кучу денег взял на лапу, что отцу коня купил.

– Да не коня, отец, - осла.

– Твой осел у них живо в коня превратится, а то и в автомобиль или еще во что покруче.

– Да ты не думай, отец, я взяток не беру, не приучен. В данный момент у меня в кармане и ста драмов не наберется. Отец удивился:

– На какие же шиши ты думал осла покупать? Или просто меня подразнить решил?

– Ну, в моем кармане денег нет, а в машине точно найдутся. У моей машины тоже кармашек есть, а в нем всегда деньги припрятаны. Я давно откладывал.

– Ладно, сынок, что там у тебя в машине да в кармане, меня не касается, это дело твое и твоей машины. А мое дело где? Стыдно сказать, сынок, я, потомственный земледелец, крестьянин в седьмом колене, за последнее время к деревенской жизни напрочь вкус потерял, я ее, эту жизнь, давно понимать перестал. Стыдно мне, сынок, ох как стыдно! Совсем деревня переменилась: ни утро нам не в радость, ни вечер. А главное, - людей не узнать, так переменились. Не поверишь, иной раз так все опостылеет - ну просто жить не хочется. Работящий люд совсем перевелся. А ведь какие были трудяги, с утра до ночи вкалывали.

– На кого вкалывали-то? На Советы, на колхозы да на совхозы вкалывали.

– Не то ты говоришь, сынок, не то. А еще осла купить хочешь. Человек - он и должен вкалывать. Посмотри, что делается: в деревне сплошное безделье. Голод глаза кажет. Ты осла мне хочешь купить? Да ведь все село знает, что у меня не то что на осла - на драного петуха денег не наберется. Твой осел и взреветь не успеет, как по селу пересуды пойдут, злые языки говорить станут: Василов сын, видали, как отличился? Что осел!
– он и коня мог купить, да не стал, чтобы своим богатством людям глаза не колоть. Да богатеи сейчас такие машины, такие особняки покупают! Но на это нашим деревенским наплевать, а вот на твоего несчастного осла таких собак навешают...