Чтение онлайн

image l:href="#" />

А под приказом, чтоб считать

Такое дело правым,

Стояла царская печать

С большим орлом двуглавым…

И слушал, сгорблен, бос, раздет,

В рубахе длиннополой,

Князь Афанасий, бледен, сед,

Он старше стал на двадцать лет

От горести тяжёлой.

«А это?» — он обвёл рукой:

Карниз, резьбой украшен,

Богатый, расписной покой…

Ему опричник молодой

Ответил: «Это наше!» —

«А то?» — Князь показал в окно

На молотьбу в овине,

Овёс озимый, лес, гумно…

Но слышал он в ответ одно:

«Всё наше здесь отныне!»

Толпа холопов собралась

Во двор по бездорожью.

«А эти все?» — взмолился князь,

И голос плакал с дрожью.

«А крепостные все должны

За нами здесь остаться.

Твоя — княгиня, да княжны,

Да вот ещё твоей казны

Не велено касаться.

А вся земля пойдёт «в опричь».

Будь счастлив, князь, изгнанью, —

Могла бы смерть тебя постичь!»

Князь потерял сознанье…

А в это время царь Иван,

Придя с обедни в терем,

Сменивши рясу на кафтан,

Стал думать — кто неверен?

Царь крикнул: «Дьяка мне сюда!

Я видел ныне в храме,

Какая нам грозит беда!

Ведь снова сговор, без стыда

Я окружён врагами!

Но я убить себя не дам,

Я всем им знаю цену.

И с корнем должен вырвать сам

Боярскую измену!

Коль не хотят объединить

Свои дела с моими,

Пиши: «Волконских всех казнить,

Да сгинет это имя!

А вместе с ними челядь их

Пусть примет смерть на плахе.

И князь Куракин будет тих —

Его постричь в монахи.

На Салтыкова я сердит,

Он примет наказанье —

Пусть будет выслан и сидит

За Волгой — под Казанью.

А дворню княжескую сдать

В мои войска, всю разом…»

Дьяк записал. Царь взял печать

И грохнул под приказом.

У ДВУГЛАВОГО ОРЛА СЛАВА ТЁМНАЯ БЫЛА

Там, где к Куретным воротам

Столбы моста прильнули,

Кутафья башня ныне там

Стоит на карауле.

Манеж напротив башни той,

А раньше мост был над рекой.

В двух клетках у ворот во рву

Направо и налево

Сидело по живому льву,

Что были присланы в Москву

Английской королевой.

Угрюмо, безнадёжно там

За прутьями шагая,

Те львы рычали по ночам,

Всех горожан пугая.

А через площадь, против них,

Искусными руками

Умельцев — русских крепостных—

Приподнялись два льва резных

С зеркальными зрачками.

Меж ними два крыла развёл

Свидетель зла и славы —

Огромный, гербовый орёл,

Царя слуга двуглавый.

И видели живые львы,

Что у резных — забота:

Они хранили герб Москвы —

Те две орлиных головы —

И стерегли ворота.

Ворота вделаны в забор,

Высокий, трёхсаженный,

Чтоб не пролез ни враг, ни вор

На царский двор — «Опричный двор»,

Враждою окружённый.

Там Грозный выстроил дворцы —

Ряды палат просторных,

Где всё вершили молодцы

В своих кафтанах чёрных.

Засучивая рукава,

Они брались со страстью

За всё, на что им дал права

Сам царь своею властью.

И в знак отличья — у седла

Метла

И пёсья голова

С оскаленною пастью.

Измену грызла пёсья пасть,

Метла врагов сметала,

И каждый, каждый мог пропасть,

И сколько пропадало!

Платились жизнью млад и стар.

Всё больше из бояр.

Их земли Грозный отдавал

Людишкам, мелким, свойским,

Весь этот люд опорой стал

И постоянным войском.

Царь перестраивал страну,

Он брал присягу трону,

Чтоб мог народ вести войну,

Усилил оборону.

Царь посылал своих гонцов

По княжествам удельным —

Собрать людей со всех концов,

И создал войско из стрельцов

С оружьем огнестрельным.

Войска одеты, сыты — Руси защита!

Но правых, мудрых дел царя

Бояре не ценили

И, тайной злобою горя,

Мешали, вред царю творя,

Везде, где были в силе.

Карал Иван мечом, огнём

Бояр — врагов державы,

И становился с каждым днём

Страшней орёл двуглавый —

Орёл московского герба,

Свидетель остроглазый.

Он первый ведал — с кем борьба,

Кого какая ждёт судьба,

Он подкреплял приказы.

Когда ж боярские рода

Гонением упорным,

Чтоб не было от них вреда,

Повырывали с корнем,

Взялись опричники за люд —

За мужика простого,

Презрев и нищету и труд,

Лишая пищи, крова.

Тогда сжигал опричник дом,

Ничьим мольбам не внемля,

И расправлялся с мужиком —

Он увозил его силком

Пахать опричне землю.

Тогда мужик, крестьянин, раб,

Был вынужден за плугом

На место лошади трёх баб''

Впрягать в упряжку цугом.

Тогда опричник брал оброк

Угрозами и плетью,

И нёс мужик в короткий срок

То, что боярину он мог

Отдать в десятилетье.

И Русь, богатая страна

И признанная всеми,

Перенести была должна

Позорнейшее бремя —

В увечьях, в страхе, в темноте

И в нищете!

Семь лет опричнина была

Для родины напастью,

Пока сама не сожрала

Себя собачьей пастью.