Чтение онлайн

Андрейка поставил в воду стул подальше от берега, подложил под ножки голыши, чтобы ножки не вязли в песке, и взобрался на стул с ногами.

Теперь-то он уже достанет до щучьего логова!

Нацепив червяка на крючок маленькой удочки, он закинул ее — прежде всего надо поймать пескарика или карася для наживки.

Вскоре поплавок дрогнул и пустил на воде круг.

Андрейка подсек. На крючке трепыхался пескарик. Андрейке положительно везло.

Он осторожно вынул изо рта пескарика крючок и наживил им большую удочку. Забросил ее на щучье место и стал ждать.

Щука с клевом что-то медлила.

Постояв на стуле минут двадцать, Андрейка вспомнил, что ничего еще с утра не ел.

Тогда он привязал удилище к стулу, а сам присел, развернул завтрак и начал закусывать.

Поплавок, как исправный солдат, стоял в воде ровно и не двигался.

Лепешка и творог были съедены, а щука все не клевала.

Андрейка обнял руками колени и застыл.

Солнце только еще светило, но не грело, и Андрейке было холодно.

По другому берегу реки прошли косари. Они постояли, посмотрели на Андрейку, на стул, посмеялись и пошли дальше.

«Пусть смеются! — утешал себя Андрейка. — А вот когда эту самую щуку вытащу, тогда от зависти все лопнут».

Андрейка продолжал сидеть. Вокруг ножек стула тихо завивалась вода. На светлом мелководье играли мальки и уклейки.

Андрейка все больше цепенел от холода, сморкался, постукивал коленями. Он поднялся, помахал руками и опять сел.

Андрейка вглядывался в зеленую толщу воды. Ему все представлялось, что там, в глубине, между стеблями стрелолиста, затаилась большая полосатая щука с вытянутым и сплющенным рылом. Затаилась, добычу подстерегает.

Андрейка даже заглянул к себе под стул: всякое бывает, может, щука подплыла под него и спряталась там.

— Ик! — тихонько икнул от холода Андрейка.

— Ик!

Он встал и принялся осторожно отплясывать на стуле.

Между тем деревня наполнилась движением. Загоготали, потянулись к реке гуси. У колодцев загремели пустыми ведрами хозяйки. По дороге проехала рессорная двуколка — это председатель колхоза Илья Степанович направился в поле.

Андрейка вытащил из воды крючок. Пескарик был жив. Значит, все в порядке. И Андрейка опять погрузил крючок в воду.

Прошло уже больше часа, а щука по-прежнему не клевала.

«Надо собираться домой», — подумал Андрейка. Но тут кто-то рванул крючок, да с такой свирепой силой, что Андрейка слетел в воду.

Что-то огромное, черное ударило хвостом — взметнулись высокие брызги — и вильнуло куда-то в глухую глубину заводи.

Отплевываясь и дрожа от страха и холода, Андрейка поднялся из воды.

Рядом плавали стул, удилище и помятая кепочка.

В кустах на берегу раздался смех. Это была девочка-малолетка Ира. Она уже давно подглядывала за Андрейкой.

— Андрюшка-рыбак.

Пришел на Быстряк,

Со стула скувыркнулся

И в речку бултыхнулся! —

пропела Ира.

Разгневанный Андрейка выскочил на берег, но Ира скрылась за кустами.

«Всем теперь разболтает, как я окунулся, — подумал Андрейка. — Да еще приврет с три короба!»

Когда Андрейка вытащил на берег удилище, то на нем не было ни пескарика, ни крючка, а остался лишь огрызок лески.

«Надо бежать к Митьке Шкворину и все ему рассказать, — решил Андрейка. — Может, это даже не щука, а какое-нибудь водяное чудовище!»

Андрейка обжал на себе мокрую рубаху и штаны, собрал рыболовные снасти, вскинул на плечи стул и заторопился в деревню.

Только Андрейка подступил к крайнему на селе дому, как из-за плетня раздалось хором:

— Андрюшка-рыбак

Пришел на Быстряк...

Среди ребячьих голосов выделялся особенно въедливый голосок Иры-малолетки:

— Со стула скувыркнулся

И в речку бултыхнулся!

Андрейка не обратил на ребят внимания: ему было сейчас не до них.

Митька Шкворин еще спал. Андрейку встретила на дворе его мать, которая кормила поросят.

— Что это ты какой мокрый? — спросила она.

— А это я умывался и еще не высох, — сказал Андрейка, быстро сгрузил на землю свое имущество и прошел в дом.

«Председатель артели» лежал на диване, укрытый байковым одеялом, и протяжно похрапывал.

— Мить! — позвал Андрейка. — Митя!

Митя привскочил, перевернулся и открыл глаза:

— А? Что?

— Ка-ак она клюнет! — взволнованно заговорил Андрейка. — Я брык в воду. А она хвостом ка-ак лупанет — брызги до неба!

Митя непонимающе глядел на Андрейку, вокруг которого на полу уже натекла лужица воды.

— А где ты был? — спросил он.

— Я? Удил.

— Удил? Свою щуку?

— Ну да. Но это, наверное, не щука. Вся, знаешь, черная. Цап крючок — и откусила! А может, и щука.

— Тю-ю! Повез... — вздохнул Митя и равнодушно закрыл глаза. — То щука, то не щука. Цап, нырь, брык...

— Не веришь, да? Не веришь? — запальчиво проговорил Андрейка. — Сижу я в Быстрянке на стуле...

— Чего? — опять открыл глаза Митя. — Где сидишь на стуле?

— В Быстрянке сижу. Это чтоб удобнее. В воде на стуле...

— Ага, понятно.

И на лице Мити скользнула усмешка:

— Ты сидишь, а щука высунулась из воды и глядит удивляется: что это за индюк посреди речки на стуле сидит и удочкой размахивает?

— Коли так — ладно, — сказал Андрейка, надвинул на лоб кепочку и вышел во двор.

И только он вышел, как со стороны улицы, через приоткрытую калитку, опять зазвучали голоса:

— Андрюшка-рыбак...

«Ну, погодите!» И Андрейка взвалил на плечи весь свой багаж и решительно устремился на улицу.

Вышел — нигде никого. Только курица-хохлатка гребет посреди дороги пыль.

Миновала неделя. Ребята уже перестали вышучивать Андрейку «дедом Щукарем», как вдруг по деревне пошли слухи о неведомом звере, который поселился в Быстрянке и почем зря губит выводки гусят и утят. И все это происходило на том самом месте, где Андрейка ловил щуку.