Чтение онлайн

К вящему удивлению горичан, победу на сходке, имевшей место через несколько месяцев после прихода на нашу землю оборванных незнакомцев, одержал вышеупомянутый юнец-пастушок, до того не отличавшийся особой памятью, да и самим умом. Именно по причине полной бесполезности он, говорят, и был приставлен к иноземцам, уже неплохо разъевшимся на горичанских харчах и по-прежнему (а может как раз потому) бывшим не в силах покинуть нашу гостеприимную землю [31] .

Так вот, судьи единогласно признали пастушка победителем, после того как, поглядывая на ладонь, он не только в точности выполнил, но и напомнил им заранее обговоренную последовательность действий. Не возражали даже наиболее почтенные старейшины, не вполне уверенные в том, что юноша на деле выполнил то, о чем говорил. И к ужасу семьи одной весьма смазливой девицы, вполне логично рассчитывавшей на лучшую участь, новоиспеченный почтальон перекинул ее, в соответствии с народным горисландским обычаем, через левое плечо и удалился в ближайшую землянку.

Впрочем, через три дня сия юница совсем даже отказалась из этой землянки выходить, а будучи все же спустя еще некоторое время вызвана на переговоры любопытствующими подругами и плачущими родителями, поведала им, что, по-прежнему поглядывая уже не на ладонь, а на зажатую в ней многослойную тряпочку, в особенности по ходу тех или иных значительных моментов совместной жизни, победитель конкурса почтальонов оказался совсем не так прост, как о нем думали. После этого рассказа подруги разошлись по домам, снедаемые черной завистью, а родители вздохнули и решили, что все, что ни делается, – к лучшему.

Позже выяснилось, что собравшиеся наконец покинуть горичанские пределы незнакомцы [32] захотели на прощание одарить долго и трогательно заботившегося о них юношу, предупредив, впрочем, что ничего материального они преподнести не в силах, хотя для Всемогущего Бога, которому они поклоняются, когда отдыхают от поединков с колбасой, нет ничего невозможного. Было это примерно за одну-две луны до состязания почтальонов. Тогда смышленый горичанин потребовал, чтобы они так или иначе обеспечили ему победу в вышеописанном конкурсе и, более того, устроили все таким образом, чтобы означенная девица не покинула его по прошествии законодательно утвержденных трех дней. Ответствовав, что выполнить что-либо в этом роде их Богу не представляет ни малейшей сложности, хотя человеку, быть может, и непосильно, странники удалились на ближайший холм и в течение целых трех суток с него не слезали, но не молились, а что-то бурно обсуждали.

По истечении этого срока они вдруг воздели руки горе, упали на колени, а затем стремительно скатились вниз, оглашая предутреннюю тишину горичанских дол и нив радостными криками. После чего забрались в вырытую для них землянку и в течение месяца оттуда не выходили, совершенно позабыв про гастрономические искусы и борения и совсем ни с кем не общаясь, а лишь изредка вызывали туда своего молодого спасителя и что-то ему громко втолковывали. За знаменитым состязанием они наблюдали со стороны, снабдив перед этим своего протеже несколькими палочками древесного угля, которыми он рисовал что-то на ладони, пока остальные конкуренты внимательно слушали задание старейшин. Убедившись в победе нашего героя, пришельцы даже не стали дожидаться исполнения второго желания юноши и потихоньку покинули горичанские земли, сказав кому-то из встречных, что направляются в какую-то Моравию.

Из этой древней легенды с неопровержимостью следует, во-первых, что система письменности, до сих пор используемая некоторыми братскими, отчасти братскими и не вполне братскими горичанам народами, была изобретена указанными странниками во время их пребывания в пределах нашей родины и что именно особенности горичанского языка отражены в хорошо известных науке глаголических знаках, которые, пожалуй, было бы правильнее называть гориголическимм или даже просто горическими. Думается, изощренная форма некоторых из этих букв (спирали, завитки, кольца и т. п.), до сих пор ставящая в тупик многих специалистов, с неотвратимостью должна напоминать внешний вид производимых тогда у нас на родине колбасных изделий. Кажется, что малое внимание, которое известные филологи прошедших веков уделяли горисландскому языку и горичанской же материальной культуре, и привело их к не совсем верным выводам о генезисе алфавита многих великих и не очень великих народов восточной Европы и ее еще более восточных окрестностей.

Во-вторых, в противоположность бытующему мнению, первым манускриптом, записанным с помощью изобретенных знаков, были не священные книги Запада [33] , а иной, скорее всего, восточный трактат, имевший прямое отношение к этике и психологии семейной жизни. Рискнем предположить, что с этим сочинением странники познакомились во время своих догорисландских странствий по далеким азиатским землям, неясные и отрывочные сведения о которых сохранились в дошедших до нас народных сказаниях. Об утрате этого текста, без сомнения, содержавшего многие вечные и до сих пор тщетно искомые человечеством истины, можно только сожалеть. Однако кто знает? Быть может, на горичанских пустошах археологов ожидает еще не один приятный сюрприз.

Говорят также, что драгоценный документ еще долго хранился у потомков удалого горичанского молодца и его счастливой супруги. Однако спустя несколько сотен лет на горисландскую землю поочередно напали турки, поляки и, наконец, австрийцы. Так закончилось Средневековье и началось Новое Время, о чем будет подробно рассказано в нижеследующих главах. Несмотря на то, что ни в одном из знаменитых сражений той эпохи горичане не участвовали, их жизнь то и дело подвергалась значительным и не всегда благополучным переменам, в ходе которых, по-видимому, и был утрачен знаменитый текст, от которого осталось лишь его предполагаемое название: «О благоустроении семейном и счастии людском».

Нельзя не вздохнуть с грустью при мысли о том, что потеря этой рукописи, скорее всего, невосполнимая, навсегда закрыла перед человечеством простые и ясные способы достижения оного счастья и оного же благоустроения, неустанно, но тщетно алкаемых и по сей день.

Широко известно, что из многочисленных крестоносных ополчений, почти тысячу лет назад в первый раз отправившихся из культурных западных стран в Святую Землю, дабы ее окончательно цивилизовать и избавить от наплыва мусульманских фундаменталистов и ортодоксальных евреев [34] , до стен Иерусалима добрались отнюдь не все. Изрядное количество доблестных пилигримов кануло неведомо куда – их не видели ни в Палестине, ни в Византии, ни на невольничьих рынках Востока. Подобный факт давно занимает историков, и они выдвинули немало гипотез, чтобы объяснить сей загадочный феномен. Указывают в частности на то, что рыцари Христовы не обладали достаточными географическими познаниями, а потому попросту заблудились в Восточной Европе и либо умерли от голода в тамошних дремучих лесах, либо добрели до азиатских степей, где опять же умерли от голода. Приверженцы иной, в некотором роде ревизионистской точки зрения настаивают на том, что никаких ополчений, в сущности, не было, но дабы представить крестоносное движение более мощным и всеобщим, нежели оно являлось в действительности, средневековые хронисты придали ему столь массовый масштаб.

Нечего и говорить, что ошибаются и те и другие. Это, как известно, довольно часто бывает в особо острых научных дискуссиях. А потрудился бы кто справиться о данном предмете в горисландских анналах – как письменных, так и устных, – то такого афронта, бросающего тень на в остальном передовую западную академическую науку, можно было бы избежать. Ибо до Горичании было всего шесть дней конного пути и две речных переправы от древней, построенной еще римлянами дороги, соединявшей Кельн и Константинополь. Поэтому ни до каких степей заблудившиеся рыцари не дошли.

Народное предание повествует, что авангард крестоносцев появился в горисландских землях незадолго до праздника урожая, и гости нашего края сразу же попали на девичьи гадания. Сей уходящий в глубь веков обычай, носивший, по-видимому, заметный отпечаток древнейших культов плодородия, сочетал сразу несколько компонентов. Поначалу, закончив сбор и складирование даров отечественной почвы, все незамужние горичанские девицы собирались на лужайке, скидывали, где попало, верхние, а иногда и нижние одежды, увлажненные организменными выделениями и загрязненные сельскохозяйственными работами, и играли в широко популярную национальную игру «ладошки». Ее краткие правила, в самом общем виде дошедшие до настоящего времени, приблизительно таковы.

Девицы с распущенными волосами становятся напротив друг дружки, вытягивают руки вперед, кисти же при этом сгибают под прямым углом, да так, чтобы ладони обязательно были направлены вверх. После чего каждая начинает громко бить по ладошкам соперницы-супротивницы, но при этом не абы как, а в соответствии с довольно сложным алгоритмом, описание которого займет у нас слишком много драгоценного места. Цели у данной игры нет никакой, кроме взаимного удовольствия играющих, а потому в ней не имеется ни побежденных, ни победителей. В чем, как легко заметить, отразились глубинные свойства горичанского национального характера и народной горисландской философии.