Чтение онлайн

...о земле Кшитай, где земли заливают водой, потому что только в воде растет орех, которым кормятся все. Он кислый, но очень сытный и одного зерна хватает, чтобы человек неделю не хотел есть. Но Аль-Хайрам думает, что это глупо. Еда ведь приносит удовольствие, а разве разумный человек будет отказываться от удовольствий?

...о стране Мунд, известной своими шелками. Ткани делают из коконов особой бабочки, которая встречается лишь там. И нить изначально столь тонка, что лишь очень нежные пальцы способны ее распутать. Поэтому шелковниц в раннем детстве ослепляют и лишают слуха. Так их руки обретают удивительную чувствительность...

– А вы почему не едите?
– шепотом спросила Тисса.

Вот и надо было ей любопытничать?

– Самому не принято. А ты не кормишь.

Смеется? Тогда почему Аль-Хайрам сам ест... или потому, что он гость? И без жены. А у тана Тисса есть. И получается, что она поступает неправильно.

Ашшарец это видит.

И потому будет над таном смеяться. Или, что еще хуже уважать перестанет.

– Если вы хотите...

– Хочу.

Не следовало и надеяться, что тан ответит отказом. Он отставил блюдо и взял другое, по виду ничем не отличающееся от первого.

– Там женская еда, - пояснил он.
– Она не такая острая. Держишь?

Блюдо было тяжелым, но в то же время удобным. И дальше как? Разломить пополам... а внутрь? Выбор огромен и непонятен. Что-то красное, по виду похоже на мясо. И зеленое. И еще желтое, комковатое. Тан определенно не собирается помогать. Наблюдает с явным интересом.

Ладно, в конце концов, не Тиссе это есть.

Красное и белое неплохо сочетаются по цвету. Или лучше желтое?

А если три и сразу?

Останавливать ее не собирались. И пережевывал тан тщательно, с задумчивым видом, только из глаз почему-то слезы текли.

– На, - Аль-Хайрам протянул Тиссе пиалу.
– Пусть запьет, а то...

Выпил одним глотком, и пришлось доливать еще. Раза четыре.

– И как?
– заботливо поинтересовался Аль-Хайрам. А тан только рукой махнул, похоже, говорить он пока не мог. Тисса несколько опасалась того момента, когда дар речи все-таки к нему вернется.

Но она же не специально!

– Женская любовь, что огонь, - ашшарец подал другой кувшин, с длинным узким горлышком, которое, ко всему изгибалось, словно шея цапли. Тисса чудом умудрилась наполнить чашку, не разлив ни капли.
– Слабый огонь сильно не обожжет. А с сильным не каждый справится.

В кувшине, судя по запаху, было вино. И пил его тан маленькими глоточками.

Аль-Хайрам же, разом забыв о происшествии, продолжил рассказ.

...об островах, которые кочуют по морю, а следом за ними плывут и нарвалы, и гигантские черепахи. Из их панцирей островитяне строят дома...

...о землях, которые видят солнце лишь несколько дней в году, а прочее время там царят тьма и холод. Но лишь в холоде растет удивительный сизый мох. За него хаотцы готовы платить алмазами по весу...

...о чудовищах, что обитают в морских глубинах... о Ловцах, которые строят огромные корабли, настоящие плавучие города, а не корабли, и выходят в море бить чудовищ, потому что поклялись истребить всех...

Тисса слушала краем уха, ей было страшно за тана. А если она его отравила? Нечаянно, но...

– Все хорошо. Не волнуйся, - сказал он каким-то осипшим голосом. И поднос убрал. Вероятно, есть ему расхотелось.

Первая партия листовок была отпечатана. И Плешка не без гордости взирал на дело рук своих. Конечно, содержимое желтых бумажек ему не нравилось. Ну вот уродился Плешка таким, непонятливым, сколько уж лет прожито, а все в толк взять не может, чем это одним людям интересна жизнь других людей. И ладно бы просто смотрели, так нет же, влезть норовят с советами предобрыми...

...такие вот добрые когда-то присоветовали Марийке на ферму запродаться, раз уж все равно залетела. И кормят там, и поят, и сухо... кто знал, что груз по дороге скинут?

Свои ж потом и рассказали. Не про Марийку, конечно, кто там знал, как ее зовут. Баба и баба... много таких, неприкаянных в мире, никто убытку и не заметит. Нет, не то, чтобы Плешка так уж душою к шестнадцатилетней шлюшке, по соседству обретавшейся, прикипел, что жизни без нее не мыслил, скорее уж злость брала на дуру, которой вздумалось с судьбой в кости играть.

И на тех, умных, подсказавших выход.

Вот бывает же, что есть человек, а потом раз вдруг и нету...

Неправильные это мысли. И Плешка старательно гнал их, заставляя себя гордиться проделанной работой. А что, оттиски вышли хорошие. Текст аккуратненький, буковка к буковке. Краска легла ровно, даром, что такой трактаты печатать, а не пасквили...

– Молодец, - сказал тот самый наемник, который и принес заказ. Он отзывался на кличку Шрам, хотя шрамов на лице или руках не имел.

Нехороший человек. Мутный. Говорит много, да два слово через одно - вранье, какого поискать. И ведь складно выходит... герой войны... еще той, прошлой, о которой в Городе вспоминать не принято было. Послушать его, так кровь за лордов лил, едва всю не вылил, когда другие - тут Шрам поглядывал на Плешку хитровато, с намеком - в городских стенах отсиживались. А теперь, стало быть, не нужный стал. На обочине жизни... выражался Шрам по благородному, красиво.

Только Плешка к его-то годам меж людей потерся, наловчился за лицами хари видеть. Если Шрам за что и воевал, то за собственную выгоду. Небось, куражился по лесам, пока яйца на прищемило, потом в наемнички подался, да только и там ныне прежней вольницы нету. Вот ему и тесно...

– Деньги?
– с такими, как этот Плешка предпочитал говорить о деле и только о деле.

Почудилось - ударит. Но нет, на стол плюхнулся кошель.

– Сегодня заберем.

– И куда?

– А тебе-то что за дело?

– Ну...
– любопытство в подобных делах и вправду проявлять не пристало, Плешке почудилось вдруг, что знает Шрам. И про Старого Лорда, и про собственные Плешкины надежды раз и навсегда развязаться с этакой жизнью, и про страх, от которого кости ломит не хуже, чем на дыбе.
– Если тебя повяжут, то моей голове на плахе быть.