Чтение онлайн

И вот какого он творит?

– Просто. Она или любит другого, или полюбит ашшарца. Мне остановиться?

– Не... знаю.

– Тебе плохо?

– Нет.

Отвратительная честность, которая дает слишком много свободы.

– А так?
– накрыв грудь ладонью, он поглаживает большим пальцем сосок, контуры которого постепенно прорисовываются под тканью. Ответа нет, и Урфин решается. Наклонившись, обнимает губами, сдавливает легонько. И судорожный выдох - лучший ответ.

Ее грудь легко отзывается на ласку.

И пора бы остановиться, но стоит ли? В конечном итоге, если девочка не против, то... она не понимает, что с ней происходит. Доверяет. Будет подло воспользоваться этим доверием.

Ее кожа сладкая на вкус. Особенно та бледная, которая на горле.

И Тисса запрокидывает голову, позволяя горло целовать. Хорошая девочка...

– Не испугалась?
– Урфин губами касается губ.

– Я взрослая.

К сожалению, больше, чем он себе представлял. Два года... ну да, Урфин не знает, насколько его еще хватит, но не на два года точно.

– А целоваться не умеешь.

Обижается. Серьезная какая. И смешная. Смотрит с упреком, ладошками в грудь уперлась, но не то, чтобы отталкивает, скорее не знает, куда ей руки деть.

– То, что вы делали... это так принято?

– Скорее возможно. Тебе не понравилось?

Дергает головой. Значит, скорее понравилось, чем нет, но признаваться в таком стыдно. И переубедить пока не выйдет. А вот лежать с ней в обнимку - не самая лучшая идея.

Лезет в голову... всякое.

– И потом... тоже так будет?

– По-разному будет.

Ответ слишком обтекаемый, и Тисса ждет объяснений. Как-то оно прежде проще было. Урфин точно знал, чего хотел, равно как и женщины, с которыми случалось встречаться.

Никогда у него еще не требовали объяснить, что происходит.

– Боюсь, в первый раз я причиню тебе боль, - как вообще на подобные темы разговаривать принято? Или Изольду попросить, чтобы просветила? Мысль была трусливой, но весьма заманчивой. Или...

...кажется, Урфин нашел выход.

И надо будет поблагодарить Аль-Хайрама за подарок, который в первую минуту показался вызывающе наглым и даже оскорбительным. Все-таки ашшарцы - мудрый народ.

Особенно это на расстоянии ощущается.

– В той книге, которую тебе подарили...

...хмурится и губу закусывает.

О да, два года - это Урфин крепко себя переоценил. Но ведь все казалось правильным. Логичным. И куда ушла логика?

– Мне не следовало принимать?

– Боюсь, от подарков отказываться не принято. Ашшарцы... отличаются, как ты сама видела. Они такие же люди, но с другой культурой. И в этой культуре многие вещи, которые у нас считают запретными, как раз естественны. Не только у них... люди вообще очень разные.

– Вы много где были.

К сожалению, не там, где должен был бы. Перед миром сложно устоять. Цепь сняли и вот он, во всем великолепии. Десятки стран. Сотни путей, каждый из которых давным-давно проложен в голове. И как было устоять перед искушением?

Как-нибудь.

Если бы Кайя попросил остаться... а он лишь сказал, чтобы Урфин не лез на рожон. Но эти мысли точно не к месту и не к разговору.

И Тисса ждет.

– Та книга о том, что происходит между женщиной и мужчиной. Она на ашшарском, полагаю, но помнится, картинки были весьма подробные.

И есть опасение, что эта книга полетит в камин. Или в Урфина.

Юным девам, воспитанным под гнетом морали, не подсовывают подобное чтение. Остается надежда на врожденное любопытство, которого у девочки явно избыток.

– Вы хотите, чтобы я...

Ну уж нет, приказывать Урфин точно не станет.

– Я хочу сказать, что если тебе интересно, то загляни. Или не заглядывай. Или загляни и закрой, если сочтешь, что тебя это каким-то образом оскорбляет.

Кивок, но какой-то неуверенный.

– Только читай тогда, когда одна будешь. Твоя сестра еще мала. А компаньонка, боюсь, не поймет.

Она и вправду милая женщина, которая порывалась сопровождать Тиссу. И хорошего ее воспитания хватит еще на полчаса ожидания... за полчаса многое успеть можно.

Урфин не без сожаления разжал руки. Пришло весьма отчетливое понимание того, что в следующий раз он не сможет остановиться.

– И еще, Тисса, - стоило отпустить, и она сразу вспомнила о приличиях. Покраснела, побледнела, платье принялась оправлять, как будто опасаясь, что на нем останутся свидетельства его прикосновений.
– Я знаю, что ты не собираешься идти на бал. И догадываюсь о причине. Это несерьезно.

Для нее как раз серьезно.

– Держи.

Протянутый сверток решилась взять не сразу, небось, гадала, насколько содержимое прилично. Бестолковый ребенок, слишком взрослый, чтобы и вправду как к ребенку относится.

– Ты пойдешь на этот растреклятый бал, - Урфин помог развернуть бумагу.
– Даже если мне придется за руку тебя вести. Но я надеюсь, что не придется. Никогда и никому не показывай слабость.

– Это же...

Кружево. Не белое, скорее цвета сливок, с характерным тусклым золотым отсветом.