Чтение онлайн

Ник покачал головой и издал горький смешок, который мне совсем не понравился. Конечно, он не чувствовал того, что говорил, но он уже ясно дал понять, что не хочет ребенка и что сожалеет о случившемся, и я не собираюсь быть той, кто будет охотиться за ним, как это делают тысячи женщин, только потому, что у них будет ребенок; нет, ничего страшного, это было бы тяжело, я тонула в одиночестве подумать только, но я бы никогда не поставила его между мечом и стеной, никогда.

—Ты всегда шла по жизни, желая все исправить сама, никогда не позволяя никому помочь тебе или сказать, что ты не права. И знаешь одну вещь, любовь моя? Мне очень жаль, — «любовь» прозвучало как худшее оскорбление, сказанное вслух. —Но вот что я тебе скажу: ребенок, которого ты носишь внутри, такой же мой, как и твой, так что будь очень осторожена в своих словах.

Мне потребовалось еще несколько секунд, чтобы ответить.

— Ты мне угрожаешь?

— Я собираюсь стать частью жизни этого ребенка, и он будет носить мою фамилию. Почему то, что я хотела услышать с первой минуты, только сейчас заставило меня почувствовать себя загнанной в угол?

— У ребенка будет то, что ему больше всего подходит, и я буду тем, кто примет это решение.

—Ну, я думаю, ни один судья не станет отрицать, что тот, кто больше всего готов позаботиться о нашем сыне - это я, не так ли? У тебя ничего нет, если ты не попросишь об этом моего отца.

Волнение от того, что я услышала, как он сказал «наш сын», исчезло в одно мгновение. Я открыла глаза, не в силах поверить, что слово «судья» вообще прозвучало в разговоре.

— Что ты хочешь мне сказать? — спросила я с комом в горле.

Николас казался вне себя, с каждой секундой он все больше превращался в Ника, с которым я не хотела встречаться лицом к лицу.

—Я говорю, что собираюсь предпринять любые меры. Мы с тобой больше не вместе, так что нам придется оставить все как есть, прежде чем ты родишь. Совместная опека была бы хорошим выходом… А теперь, если ты меня извинишь, у меня есть важные дела.

Даже не взглянув на меня, он взял свое пальто и ключи и вышел из номера, хлопнув дверью.

Страх и слезы пришли позже, сопровождаемые сильной беспомощностью. Он был прав, у меня ничего не было, если только он я не просила об этом, но Боже упаси, чтобы Николас Лейстер когда-нибудь снова сказал что-то подобное. Если бы он намеревался встретиться со мной лицом к лицу, я бы ждала его более подготовленной, чем когда-либо.

НИК

Я завел машину и уехал, нажимая на педаль газа до упора. Мне нужно было побыть одному и подумать. Фраза «Я беременна» все еще звучала у меня в голове; я действительно пытался вести себя спокойно, но мало того, что все это все еще казалось мне безвкусной шуткой, но, кроме того, я только что убедился, что Ноа даже не хотела, чтобы я был частью жизни ее и ребенка. Вот почему ей потребовалось более трех гребаных недель, чтобы рассказать мне об этом. Я был уверен , что она и не рассказала бы мне, но Дженна настаивала, пока, наконец, не убедила ее.

«Я беременна»

Я думаю, что за всю мою жизнь два слова никогда не затрагивали меня так сильно. Два простых слова, и я чуть не врезался в машину, которая ехала передо мной. Повезло, что я нажал на тормоз как раз вовремя. .! Мобильный выскользнул у меня из рук, и мне пришлось съехать с дороги, чтобы поднять его и перечитать сообщение.

Мир обрушился на меня, как будто у меня внезапно отняли воздух из легких, кровь из вен и связные мысли из мозга; я мог сформулировать только одну конкретную мысль: «Я убью ее». Хорошо, что до второго сообщения было достаточно времени, чтобы помешать мне совершить убийство . . только Ноа была способна писать такие сообщения, как «Я беременна» и «Кстати, он твой», и оставаться такой непринужденной.

Я зашел в городской бар, который посещали многие студенты кампуса, достаточно взрослые, чтобы пить. Я знал, что выпивка не поможет мне собраться с мыслями, но, черт возьми, я либо выпью чего-нибудь крепкого, либо в итоге вернусь в ту комнату и дам понять этой глупой девчонке, что и ребенок, и она, мои, и что я собираюсь взять на себя ответственность за это, и то, и другое.

Ненависть, которую я поначалу испытывал к Ноа, утихла, как только я положила руку ему на живот и поняла, что внутри нее формируется мой собственный ребенок, ребенок нас обоих. Я никогда не думал, что такое может случиться… Кроме того, как бы я ни старался не думать об этом, трудности, с которыми Ноа пришлось столкнуться, чтобы зачать ребенка, были темным покрывалом над нашими головами с того момента, как мы узнали, что влюблены.

Я залпом выпил шотландский виски и заказал еще один.

Я что-нибудь говорил о судье?

Я провел руками по лицу, музыка была довольно невыносимой, и вокруг меня танцевало слишком много людей. Бар находился в центре помещения, и находиться там было пыткой. Я поднес бокал к губам и крепко сжал челюсть, чтобы справиться со жжением.

Ноа собиралась стать матерью. . в девятнадцать лет.

В тот момент я ненавидел себя, я ненавидел, что так сильно ошибся, что заставил ее сделать что-то, что,как мне казалось, нам обоим хотелось. Она дала понять, что не хотела этого.

Я заставил ее?

Нет, черт возьми, я этого не делал, я занимался с ней любовью, я хорошо к ней относился, я обнимал ее всю ночь и хотел проснуться рядом с ней. Мне было больно видеть, что ее не было, когда я открыл глаза тем утром; что бы ни случилось, она всегда убегала.

Мой больной разум начал рисовать мне ту жизнь, которую мы вели бы, если бы в тот проклятый вечер на гала-вечере моего отца, я сел в машину и отвез Ноа в Нью-Йорк, как я и хотел, как я говорил ей. Никто бы не допустил этих ошибок, никто бы не прикоснулся бы к моей девушке, и я бы сейчас был с ней, а не в каком-то захудалом баре, пытающемся внушить себе мысль, что я собираюсь стать отцом, отцом, черт возьми, отцом ребенка.

Моя жизнь должна была развернуться на сто восемьдесят градусов, и у меня было около четырех месяцев, чтобы собраться с мыслями и подготовиться.

Что, черт возьми, я собирался делать с компанией?

Что я собиралась делать с Ноа?

Когда я собирался выпить пятый бокал, и мой разум начинал затуманиваться, мой взгляд остановился на чем-то, точнее, на ком-то, кто сидел в баре в нескольких метрах от меня. Я понял, кто он такой. Мое тело отреагировало почти мгновенно: все мои мышцы напряглись. Я осторожно встал со своего стула и направился в угол ночного клуба. Я схватил его за футболку и поднял, застигнув его совершенно врасплох.

—Какого черта ты здесь делаешь, кусок дерьма? — спросил я, прижимаясь лбом к его лбу и впадая в состояние, в котором я был только однажды, полтора года назад, в худшую ночь в моей жизни.

Майкл 'О Нил с силой толкнул меня, а затем посмотрел на меня с железной решимостью.

—Я заплатил тебе, чтобы ты убрался из моего гребаного города! — завопил я, набрасываясь на него.

Мы оба упали на пол, в результате чего люди отошли в сторону, и кто-то вызвал охрану. Черт возьми, в ту ночь мне пришлось бы выпить много бокалов, чтобы не попасть в настоящие неприятности. Отбросив эту мысль, я нанес ему еще один удар по ребрам, и он воспользовался возможностью, чтобы ударить меня в челюсть.

Я почувствовал кровь во рту и сплюнул на землю с новым желанием убить его и покончить со всем сразу.

—Я решил, что мне насрать на сделку, к которой мы пришли, — сказал он, отталкиваясь ногами и на несколько мгновений взяв себя в руки; его кулак врезался мне в левую скулу, и я заметил, как у меня лопнула кожа. —Кстати … Ноа красивее, чем когда-либо.

Кровь прилила к моей голове, я видел все красное, я видел даже пятна вокруг себя, и последнее, что я помню, это то, что трое парней пытались избавить меня от этого уродца. Нас выгнали из разных дверей. Мне, за то, что я был тем, кем я был, разрешили прийти в себя в одной из частных комнат и даже оставили телефон, чтобы позвонить кому-нибудь, кто мог бы приехать и забрать меня.