Чтение онлайн

– И не жалко.

– Да. Только он наш компаньон.
– Арнольд запихнул в рот бутербродик с паюсной икоркой.

– Такие компаньоны до добра не доведут...

– Отлично, - оценил Арнольд бутербродик, потом протянул руку, сграбастал пульт и включил небольшой телевизор "Филипс", подвешенный на подставке под потолком в углу. И сразу же, как подгадал, нарвался на убойную новость.

– Сегодня ночью застрелен пятидесятилетний генеральный директор ТОО "Квадро" Николай Сорока, - вещал унылый, как закоренелый грешник на исповеди у ксендза, диктор местной телепрограммы "Берег".
– Наши источники в УВД полагают, что это очередное заказное убийство из серии убийств по табачным делам.

– Ой!
– вскрикнула Лена, и поднос с поджаренными хлебцами едва не выпал из ее рук.
– Николай Иванович!

– Мать твою!
– Арнольд прищелкнул языком.
– Картина Репина "Приплыли"...

На экране замелькали кадры - дом, где проживал Сорока, его новый, гладкий, благородный и черный, как рояль, "Мицубиси-Паджеро".

– Ой, что сейчас с Катькой!
– всплеснула Лена руками, обессиленно присаживаясь на табуретку. В ее глазах застыл ужас. Тот ужас после злосчастного взрыва самодельного устройства в последнее время немножко отступил, но возвращения его Арнольд боялся. Это значило, что опять будут транквилизаторы, бессонница, упреки.

– С Катькой, - горько усмехнулся он.
– Что сейчас с мужиками!

– С кем?

– Ох, лучше не напоминай...

Тут послышался телефонный звонок. Недолго ждали. Можно представить, как в эти минуты обрывают провода телефонов, настукивают номера на мобильниках. Весь сигаретный бомонд сейчас гудит встревоженным ульем.

– Здравствуй, - послышался в трубке голос старого приятеля и компаньона Казимира Сапковского по кличке Плут. Кличку эту он заработал честно.

– О, давно не видались, - хмыкнул Арнольд.
– Чего голос грустный? Телевизора насмотрелся?

– Насмотрелся.

– Хорошо мы погорели.

– На семьдесят тысяч зелени с общака нашей родной фирмы, - взволнованно воскликнул Плут.

– А ты сам?
– спросил Арнольд.
– Только не говори мне, что свои деньги в проект не вливал.

– Вливал.

– Сколько?

– Под семьдесят.

– Ну, это ты переживешь.

– А ты?

– Мой тридцатник, - сказал Арнольд, и в его голосе ощущалась не свойственная моменту легкость: действительно, чего горевать, если погорел на тридцать тысяч долларов, тогда как лучший кореш погорел на семьдесят, а на сколько погорели другие кореша, вообще приятно представить.
– Я человек осторожный.

– Осторожный. Ты же еврей натуральный!
– воскликнул Плут.
– Всегда в выигрыше.

– Все сказал?

– Ладно, Арнольд, не обращай внимания...

– Вообще-то, кто из нас еврей, можно поспорить, Казимирчик.

– Ну, завелся, как двигатель моего "Ягуара" - с полоборота, - с досадой произнес Плут.
– Пропустим. Что-то с соображалкой туго у меня... Блин, семьдесят. И еще общак на сто.

– Последние деньги?

– Это почти сто зеленью! Ты понимаешь...

– Понимаю...

– Арнольд, вот что... Надо встретиться. Втроем. Ты, я и Глушак. Он тоже пострадавший. И влетел, думаю, больше всех нас.

– Ox, от него только шум, - поморщился Арнольд.

– Пора мириться нам всем. И вместе бороться. Или я не прав?

– Поглядим, - без особого воодушевления произнес Арнольд, отлично помнивший, как рассыпалась фирма "Восток", как разошлись они с Глушаком. Разве забудешь, если до сих пор справа ноют сломанные ребра.

– Надо людям прощать, - сказал Плут.
– Тем более действительно, влезли мы в эту историю все втроем. И разгребать надо попытаться тоже сообща...

– Хорошо. Забиваем стрелочку. Ты организуй, Плут. Я с Глушаком сам говорить не хочу. Неправильно поймет.

– Да все он поймет правильно. Он хоть и с придурью, но когда надо - все понимает.

– Решили, - кивнул Арнольд.

Он отключил радиотелефон и протянул черную трубку Лене.

Глава 5 ДОНОС

– Нет, ты посмотри, что гамадрилы творят!
– Полковник Гринев хлопнул волосатой ручищей по газете с такой силой, что если бы этот удар достался субтильному редактору газеты "Трезвый взор", то отправил бы его в реанимацию.

– Опять тебя поминают?
– с усмешкой поинтересовался Ушаков.

– Ничего, - потряс пальцем Гринев, и очки его яростно сверкнули, поймав из окна солнечный зайчик.
– Завтра же будет еще один иск в суд. Я этот голубой бордель прикрою! Я ему устрою!

Война эта шла уже не первый год. Но в последние месяцы обе стороны растеряли остатки приличий. Эдуард Зарецкий, тридцатипятилетний неопрятный очкарик - главный редактор "Трезвого взора", газеты желтее желтухи и ведущий примерно такой же направленности и качества телепередачи "Горизонт" на областном телевидении а заодно депутат областного собрания и самый известный голубой в городе, сцепился не на жизнь, а на смерть с Гриневым. Конфликт давно перерос рамки обычного выяснения отношений между журналистами и представителями власти. Сыщик и редактор ненавидели друг друга отчаянно. А чему удивляться? Один втихаря подкрашивал перед зеркалом губы, строчил развязные статьи по заказу криминалитета и сделал свою газету рупором местной братвы, при этом был страшно жаден до денег и стыд свой растерял в таком далеком детстве, что ныне не мог и вспомнить, что это слово означает, а кроме -того, любил себя прямо космической любовью, с болезненной мнительностью следил за своим здоровьем. Другой был кобелем в лучшем смысле этого слова, в прошлом девушки падали ему в объятия одна за другой, но форму не растерял и до сих пор. И всю свою жизнь "давил сволочь", как сам выражался, жил впроголодь, на нищенскую милицейскую зарплату и не жалел ни себя, ни других. Так что понятно, почему их трясло при виде друг Друга.

Эта война давно стала забавой для всей области. В интервью по телевизору Гринев рычал, что голубые в городе жить спокойно не будут, даже если они и депутаты. А Зарецкий в каждом номере перечислял замученных Гриневым невинных людей.

– "Убийца в серой шинели", - процитировал Гринев, снова хлопнув ладонью по газете.

– Это про тебя?
– спросил начальник уголовного розыска.

– А про кого еще?

На этот раз Гриневу припомнили, как пять лет назад он застрелил при задержании рэкетира Мишаню Косого, державшего в ежовых рукавицах весь Ленинский район и. пытавшего бизнесменов в сырых подвалах.

– Оказывается, тот гад был ангелом небесным, а я ему пистолет в руку сунул после того, как по пьяни застрелил!. У, педрила очкастая!
– прорычал Гринев.

– Ладно, береги нервы.

– Я ему устрою...Я...

– Четыре часа уже. Пошли кофе выпьем, - предложил Ушаков.

У Ушакова было пониженное давление, и он по привычке поднимал его чашкой-другой крепкого кофе. Армен, хозяин небольшого кафе-павильончика "Береза" напротив "серого дома" - семиэтажного, давно не крашенного здания областного УВД - готовил на углях прекрасный кофе по одному ему известному рецепту.

В павильончике было малолюдно. Парочка студентов цедила кока-колу, трое кавказцев как-то уныло давили бутылку с коньяком, закусывая его шоколадом. За стойкой скучала миловидная барменша. Она лучезарно улыбнулась посетителям, и тут же из кухни вынырнул Армен.

– Здравствуйте. Давно вас не было!
– воскликнул он.

– Ты скажешь. Всего-то три дня, - возразил начальник уголовного розыска.

– Три дня, да, - цокнул Армен.
– Я и говорю - давно. Наше фирменное?

– Как всегда.