Чтение онлайн

— Молочка-то нту-ти, ишь што. Махонькой, а по-пимаетъ. Сычасъ теб коровушку подоимъ. Ишь гд -у насъ коровушка-то, на стол стоитъ...

И Леонтій, держа племянника на рукахъ, сталъ вливать изъ бутылки молоко въ рожокъ, но ребенокъ не унимался, толкалъ его руки и молоко проливалось на столъ.

Леонтій обругался и, наливъ таки молока, сунулъ опять сосокъ въ ротъ ребенку: Тотъ затихъ было, ча-сто и сладко зачмокалъ, но скоро опять выбросилъ со-сокъ, опять сталъ сучить ножками и кричать, но не съ пряшимъ дадрывомъ.

– — Ну, што жъ тб? Титьку захотлъ? — уговари-валъ Леонтій, мотая головой и бородой: — Да у меня нту-ти, совсмъ нту, дурачокъ. Вотъ подожди до утрія. Придетъ тетка и титьку принесетъ. А у меня нту-ти. Ау, ау...

И Леонтій сталъ осторожно раскачивать ребенка. Тотъ притихъ, закрылъ глазки и, посапывая носомъ, причмокивая, посасывалъ изъ рожка.

Но это продолжалось недолго. Видимо, ребенокъ, весъ пухленькій, безкровный, съ болзненно-блой, про-

зрачной кожй, страдалгь катарромъ жлудка. Опять онъ сталъ корчиться, закатываться и изгибаться всмъ своимъ маленькимъ тльцемъ. •

— Вотъ ., • руки отмоталъ съ тобой, — съ досадой сказалъ Леонтій. — Такъ-то, думаешь, и вкъ буду на -рукахъ качать? А кто за меня дло будетъ длать, а? Ты объ этомъ не думаешь?! Ну-ка, разжани еще разъ ротъ-то, такъ и тресну...

Прасковья давно уже еъ удивленіемъ смотрла на Леонтія и ребенка.

— Левушка, — наконецъ слабымъ голосомъ позва-ла она, — это кого ты нянчишь?

— Ну, што, очухалась, старуха? — спросилъ, на-клоняясь къ матери, Леонтій. — Думалъ, шти и тебя за-одно ужъ придется на погостъ свезти...

— Левушка,—говори крпче. Не слышу, штой-то...

— Эва, оглохла што-ль? — закричалъ Леонтій.

Старуха закивала головой.

— Вс ухи заложило, Левушка, и въ голов шу-митъ. -• _

— Чей робенокъ-то, спрашиваешь? — продолжалъ кричать Леонтій. — А погляди, не узнала? Твой вну-чекъ такой-то выросъ, съ добраго поросенка будетъ.

— Кйтюшкинъ сыночекъ? і •

— Да, Иванушка, Иванъ Ивановичъ.

— А ддко-то гд? — спросила Прасковья, н видя мужа на его обычномъ мст — на печк. Въ Рудев ночуетъ, што ли?

— Эва,—протянулъ Леонтій, и на глазахъ его бле-снули слезы. — Да ты не помнишь рази? Ддко-то дав- • но помёръ и сорочины ужъ прошли, скоро полгода бу-детъ. Я ужъ со счета сбился, сколько время ты прова-лялась. Никакъ двадцать три недли.

— 0-ой, — протянула старуха, съ недовріемъ по-качивая головой.

Въ первую минуту ей показалось страннымъ, что умръ‘мужъ, съ которымъ она прожнла боле полу-вка. .

—> Царство небесное, вчной покоій! — прошптала она, взглянувъ въ святой уголъ и прекрстившись.

— Ну, слава Богу, хошь одинъ-то развязалъ тб рукн, Левушка.

Но туть ж Прасковья и всплакнула.

— И Анюточка помрла, — сообщилъ Леонтій. — И этого н помнишь?

— Какая Анюточка? Н помню, Лева.

— А изъ двойняшекъ-то, внучка-то твоя. Этотъ-то остался, а та помрла. А кака была хорошнька д-вочкаі .

Суровое, заспанное лицо мужика засвтилось нж-ностью и пчалью.

— Ахъ, кака была двочка, мама! И пожила-то всего-на-всё три мсяца съ однимъ днеЧкомъ, на крикъ кричала и такъ-то полюбилась мн... Ночй съ ей н спалъ, на рукахъ качалъ и какъ возьму, бываЛо, такъ утихнтъ, признавала мня. Другі кто и н бери лучше, кричитъ. А ужъ глазки-то уей были, мама, — продолжалъ мужикъ, шлпая босыми ногами по гряз-ному, холодному полу, — што твои васильки полевые. Думалъ—выхожу, нтъ, помрла... Разъ подъ самое сердц подрзала. Кака была двочка! Ваньку вотъ жалю, да все н такъ, не^ доходитъ до сердца. А . Анюточка разъ подъ самое сердц подрзала...

— А Катя-то што, Лвушка? ’.

— А што-ясъ твоя Катя?! Какъ была, такъ дура дурой и осталась. Вона дрыхнетъ и горюшка мало. Ро-бнка сама н берегь, рази суншь въ руки, ну нян-читъ, да боязно и давать, какъ бы ни стравила*), го-воритъ: «щенокъ отъ сучки Миколая Пана». Грхъ одинъ.

*) Стрмить — повредяті..

— И такъ ты, Лсва. одияъ и маешься съ имъ?

— А какъ же?! Вдь не котенокъ, за дверь не выкинешь. Плачеп>, душ ігадрываеі*Ь и посордшуься. и поругаешься, а часомъ и поплачешь надъ имъ, и вотъ такъ и пробьешься до утрія...

• — Ты бы Егорушку взбудилъ.

— Егорушку! Жалко, мама. Тоже и за Игорушкой десять дловъ. За день такъ намается малый, што какъ довалитсн до лакки, спитъ, какъ убитый.

— Безсмнный ты мой часовой, — со слезами яса-лости сказала старуха. — што у кого ни случись. а без,-премнно упадетъ на Левушкину голову.

— Вчерась на суд были, мама. Убивцевъ Ивана Тимофеева судили...

— Ну? '

—1 На полгода отсидки присудили. Вс судьи за-куплены. Ватажный далъ 500 рублевъ въ долгъ Сте-пану-то съ Иваномъ Горшковымъ. Они вс деньгп и ввалили абвакату. За такія-то деньги кажнаго опрап-даютъ...

— Господь съ ими. Ивана-то Тимофеича не ве_р-нуть намъ сердечнаго... все равно.

— А Сашка-то убивецъ утрось встрлъ насъ съ сватомъ Егоромъ въ город на мосту и пригрозилъ свата Егора убить. Пьяный Сашка-то. И городовой тутъ стоялъ. слыхалъ, какъ грозился. Да мы не свя-зывались. Богъ съ имъ. Коли судъ съ ими не спра-вится, такъ што мы?!

Леонтій помолчалъ, ходя съ заснувшимъ ребен-комъ изъ угла въ .уголъ.

— Хочу, мама, Егорку женить. Мочи нашей нту, въ отдлку замаялись. Вотъ только ждалъ. когда ты бряшить'*) зачнешь, а то посовтоваться не съ кмъ. Да бда, года не ныходятъ. Хоч.у владык прошоніс подавать.

*) Брящить — двигаться, иісвелиться, говорить.

— А невста есть? ' '

; — Да веллъ ему присматривать.

! Цодумать надоть, Левушка.

, — Дло такое, што надоть думать. Ну, спи, чушжа,

— говорилъ онъ заворошившемуся рёбенку, укладывая его въ зыбку. — Вс ноги заморозилъ съ имъ.

— А какъ же Аленушка?

— Га, Аленушку твою рукой не достать, покор-мить ребеНка не докличешься. Теперича нужда про-шла, такъ и братъ Левонъ не хорошъ сталъ. ома-то пить бросилъ, присягу принялъ и ничего, держит-ся, намедни съ дороги 40 цылковыхъ привезъ и вс Ален съ рукъ на руки лередалъ. Ногъ подъ собой не слышетъ Алена-та, загордилась бда... Ладятъ на новыя земли переселяться... Только собьются съ ден-жонками, сычасъ удутъ. . . '»