Наше прошлое, вернись!
Шрифт:
Кэтти и ее детей Майкл встретил в самый мрачный период своей жизни. Нет, в деловом отношении у него было все в порядке. Деньгами при желании он мог бы топить камин. Но это не спасало от мук беспросветного одиночества…
Мать и сестры уже потеряли надежду на его возвращение в Таос. Сам Майкл был бы счастлив, если бы они приезжали в Калифорнию время от времени, чтобы своими глазами убедиться в том, чего он достиг в жизни. Увидеть его лабораторию, его дом. Майкл писал письма и даже присылал им авиабилеты. Но они категорически отказывались приехать.
В то время Майкл большей частью проводил дни в лаборатории, пока и вовсе не переселился к своим колбам и пробиркам. Он осознал, что должен сделать какой-то решительный шаг, чтобы в корне изменить жизнь. Иначе его ожидает катастрофа. И вот пришел к выводу, что спасением для него стало бы приобретение и обустройство нового дома. Поскольку возвращаться в Таос он не собирался, то решил подыскать что-нибудь подходящее в окрестностях Сан-Франциско. Не так далеко от своей лаборатории и непременно в окружении гор, и чтобы поблизости протекала река.
С помощью агента ему удалось найти как раз то, что он желал. Его соседкой оказалась молодая женщина с детьми, которая переехала туда несколькими месяцами раньше. Сразу после того, как разошлась с мужем.
Все в этой семье восхищало Майкла. Кэтти обладала неуемным чувством юмора. Предметом ее остроумных и веселых шуток было буквально все — даже собственное положение оставшейся в одиночестве матери. Дети Кэтти сразу же восприняли Майкла как близкого друга.
В последующие годы Майкл, Кэтти и ее дети постепенно заполнили друг другом ниши, оставшиеся волею судеб пустыми в их жизнях. Тем не менее до недавнего времени Майкл никогда не думал о своей черноволосой соседке иначе, нежели как о хорошей и милой знакомой. И никак не предполагал, что Кэтти может питать к нему несколько иные чувства.
Когда трудные времена настали для сына Кэтти — Джеффа, оказалось, что Майкл знал ответы на некоторые вопросы, решение которых помогло парню пережить многие возрастные проблемы. И как-то само собой получилось, что О'Брайан стал проводить у Синклеров все больше и больше времени. Каждый вечер Кэтти приглашала его на ужин. Потом осторожно, почти незаметно, приучила его посещать соревнования по баскетболу и другие школьные мероприятия своих детей.
Майкл отнюдь не возражал против всего этого. И понемногу привык смотреть на жизнь глазами Кэтти и ее семейства. Первые поцелуи с очаровательной соседкой его никак не насторожили. Ему было просто приятно ощущать излучаемое этой женщиной волнующее тепло.
Но до физической близости дело пока не доходило. В какой-то степени потому, что Кэтти была воспитана в строгих правилах и не представляла себе, как можно спать с мужчиной, не будучи его женой. И даже когда Майкл официально сделал ей предложение, а она его приняла, оба согласились повременить с «интимом» до медового месяца…
Боже, как я мог так забыться! — сокрушался Майкл.
Переворачивая на сковородке омлет, он вспоминал, как Лора выглядела утром. Раскрасневшаяся, еще не остывшая от любовных утех… Конечно, ему не следовало делать этого. Но сдержаться Майкл не смог. Бессильными оказались все моральные принципы.
Лора пробудила в нем непонятные и доселе абсолютно незнакомые чувства. Какая-то неведомая сила заставляла его целовать и сжимать в объятиях эту женщину. Сливаться с ее телом. Он просто не мог поступить иначе.
Теперь Майкл неожиданно понял, что не только воспитание Кэтти и его собственное благородство удерживали обоих от искушения лечь в постель. Мешало отсутствие между ними… любви. А что же тогда их связывало? Привязанность? Да. Уважение? Несомненно! Взаимная симпатия? Бесспорно! Но ничего похожего на его страсть к Лоре в душе Майкла не было. Только одну Лору он хотел держать в объятиях, чувствовать рядом с собой в постели и… в жизни!
Он посмотрел на сковороду. Собрав воедино все необходимые продукты и специи, он приготовил превосходное блюдо. Но ведь это — всего лишь омлет!
А в жизни…
10
Майкл поставил на стол большое деревянное блюдо с омлетом, вынул из холодильника салат, а из тостера — несколько ломтиков поджаренного хлеба. Его движения были такими быстрыми и уверенными, как будто он уже проделывал это не одну тысячу раз. Впрочем, возможно, так оно и было. Судя по оборудованной по самым современным требованиям кухне, мистер О'Брайан частенько готовил еду не только для себя, но и для гостей. А скорее всего — для гостьи. Для женщины, которая предпочитала наблюдать не за приготовлением еды, а за пластичными движениями этого прекрасного мужского тела. Точно так, как это делала сейчас она сама.
Посмотрев на стоявшую перед ней тарелку с омлетом и салатом, Лора почувствовала, что аппетит пропал. Его сменило желание совершенно другого рода. Лора попыталась обуздать его и сосредоточиться на еде. Проглотив первый кусок, почувствовала, что это ей удается без особого труда. Омлет оказался очень вкусным. Так же, как и жареный кукурузный хлеб с намазанным на него маслом, приправленным острыми специями. Жгучий перец заставил Лору выпить подряд три стакана холодной воды. Майклу же оказалось достаточно одного бокала пива.
— Чертовски хорошо! — пробормотала Лора.
— Старый семейный рецепт, — пояснил Майкл.
Тем не менее он был польщен реакцией гостьи на его кулинарное искусство.
— Видишь ли, Мигуэль, я пришла к выводу, что с переездом в Калифорнию мне пришлось лишиться не только многих друзей, но и ставшей привычной еды. Именно ее-то мне больше всего и не хватает! В Вашингтоне есть несколько китайских ресторанов, о которых я частенько вспоминаю. А еще никак не могу забыть напитки, которые так хорошо умеют готовить в Эквадоре. Помнишь сок из тех зеленых фруктов, которые прямо в твоем присутствии выжимают и подают со льдом.
— Помню. Это называется наранджилла. Признаться, мне его тоже не хватает. А мама еще готовит посоле — жареный хлеб с тушеной бараниной. Еще она делает потрясающие маисовые лепешки… и многое другое. Сейчас просто не могу всего вспомнить.
Лора, почти не дыша, слушала рассказы Майкла о его матери. Но вдруг в его зеленых глазах мелькнула какая-то тень, он встал, резко отодвинув стул. Сейчас самое время все сказать, решил Майкл. И узнать, есть ли у него то, ради чего стоило бы жить дальше.
— Со стола можно будет убрать и позже, — заявил он. — А сейчас я сварю кофе, и мы выпьем его в гостиной.
Они перешли в гостиную и сели на софу перед камином. Атмосфера явно сгущалась, и Лора пыталась разрядить ее «уморительной» историей. Майкл, расположившись на другом конце софы, сделал вид, что внимательно слушает. На самом же деле он ждал удобного момента, чтобы перебить ее и рассказать нечто совсем другое.
Но Лора говорила быстро, почти без пауз. Прошло немало времени, прежде чем она замолчала, и Майкл скорее угадал, чем понял, что «уморительная» история рассказана до конца. Тогда он неестественно громко рассмеялся и игриво дернул Лору за упавший на лоб локон. Он хотел только чуть поддразнить ее. Но, почувствовав в руках шелковистую прядь, придвинулся ближе и провел ладонью по голове Лоры. Она перехватила руку Майкла и со сдавленным стоном прижала его пальцы к губам. Не думая о возможных последствиях поступка, достойного разве что семнадцатилетнего юнца, Майкл резким движением подхватил Лору на руки и понес к себе в спальню. При этом почти бежал, боясь, что не сдержится и овладеет ею прямо на полу. Со своей драгоценной ношей он пролетел мимо кухни, гостевых комнат и остановился лишь у нижней ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, когда услышал протестующий шепот Лоры: