Чтение онлайн

Я разгладила слова, написанные женщиной, в доме которой я сидела. Вероятно, она была ребенком, когда писала это. Я пролистала несколько страниц, но довольно быстро стало ясно, что это не то, что даст мне подсказки, так как в основном там были истории о единорогах и желтых монстрах. Я отложила тетрадь в сторону и открыла вторую, простую бежевую.

Узел в груди сжался. Это было через месяц и два дня после рождения Томаса. Я взглянула на него, но он был занят чтением. Я секунду изучала его — то, как он сидел, наклонив голову, его подтянутые мышцы, покрытые голубой рубашкой, и темные волосы, которые почти закрывали ему глаза. У меня потекли слюнки, и я снова обратила внимание на книгу, листая ее страницы, часть меня искала только те абзацы, которые были о Томасе.

Я перевернула еще несколько страниц.

Я коротко рассмеялась, и Томас повернулся ко мне, приподняв брови. Я покачала головой и снова повернулась к тетради, улыбка осталась на моих губах. Я совершенно точно могла представить себе Томаса в детстве, произносящим слово «идиот».

Убедившись, что в книге нет ничего странного, я отложила ее в сторону и открыла следующую. Эта была лилового цвета с нарисованными на ней белыми точками.

Мое сердце забилось чаще, и я выпрямилась. Возможно, это оно. Возможно, я найду что-то, что поможет нам понять, что произошло летом 2009 года. Возможно, это был последний дневник, который она вела. Я перевернула первую страницу и начала читать. К моему удивлению, она не была похожа на те, что я читала раньше. Вместо дневникового формата, который она использовала в двух других тетрадях, эта была больше похожа на ежедневник, заполненный списками дел. Встречи, назначения, мероприятия и даже списки покупок. Я перелистывала страницы одну за другой, натыкаясь на несколько вырванных, от которых остался только небольшой кусочек. Затем я дошла до следующего месяца. Июль. Месяц, когда она исчезла.

Я пролистала ее дни. У нее была встреча в парикмахерской Синди в Колдуотере второго июля в четыре часа дня. А на следующий день ничего особенного. Список покупок для барбекю, которое они устраивали. Я предположила, что это было на четверо июля. Я перевернула еще одну страницу, желая найти последний день, когда из тетради выпал листок и упал мне на колени. Я подняла его и развернула.

Я прочитала записку один раз, потом дважды, нахмурившись, прежде чем позвать Томаса.

— Я, кажется, что-то нашла, но не совсем уверена, — это все, что я сказала, и через несколько секунд он был уже рядом со мной. Я передала ему записку и, ожидая его реакции, пролистала остальную часть книги в поисках других бумаг, которые могли быть в нее вложены. Еще одна записка выпала из последней страницы книги, на которой даже не было ничего написано, и я с нетерпением открыла ее.

Я задрожала и положила записку на пол, чтобы Томас тоже мог ее увидеть.

— Что за черт, — пробормотал он, а я облизнула губы, почувствовав, как по коже побежали мурашки.

Томас залез в карман и вытащил маленький листок бумаги, разложив его рядом с другим. Это была записка, которую нам оставили на двери, и я наклонилась поближе, чтобы посмотреть, есть ли между ними какие-то сходства. Их не было. В то время как записка, оставленная нам, была написана большими заглавными буквами, две другие из тетради Лиззи были написаны маленькими курсивными буквами.

Я вернулась к тетради, перелистнула страницы до 6 июля и обнаружила, что она пропала. Я пробежала глазами то, что осталось от вырванных страниц, когда Томас тоже взглянул на них. Я передала тетрадь ему.

— Шестое июля пропало, — сказала я, и он устало вздохнул.

— Конечно.

Я обернула шнурок вокруг указательного пальца.

— Где-то по пути твоя мама перестала записывать свои мысли о прошедшем дне и вместо этого превратила их в списки дел.

Томас пролистал несколько страниц.

— Возможно, она написала это? — Он посмотрел на записи, сравнивая почерк с почерком в книге.

Я покачала головой.

— Не совпадает, — сказала я, колеблясь. — У тебя есть что-нибудь с почерком Джоша? — Я правда не верила, что Джош мог написать это, но хотела исключить эту возможность, чтобы быть уверенной.

— Это не его, — ответил Томас, и я сжала губы, чувствуя неудовлетворенность. — Но я поищу для тебя. — Я подняла брови, удивленная его предложением. — Иначе ты будешь каждые полчаса спрашивать уверен ли я, что это не его.

Я скрыла улыбку, потому что он был прав. Я бы так и сделала. Мне нравилось видеть все своими глазами.

— Итак, гипотетически, — я взяла две записки между пальцами. — Если Лиззи не писала их, и Джош тоже, это может означать, что ей тоже угрожали? — спросила я, и Томас помассировал виски, прежде чем взглянуть на часы. — Тебе нужно куда-то идти?

Он посмотрел на меня из-под лобья.

— Да, у меня свидание с моей кроватью.

Я прищурила глаза.

— Сейчас только два часа ночи, — возразила я. — И...

— Мы только строим догадки, — вздохнул Томас. — У нас пока нет ничего, с чем можно было бы работать, а когда появится, я хочу быть хорошо отдохнувшим, чтобы мой мозг работал как следует. Тебе советую то же самое, мудрая девочка. — Он встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться с пола.

Я фыркнула. В такие моменты моему мозгу было трудно перестать работать. Но Томас был в чем-то прав. Да, мы добились некоторого прогресса, но это была лишь верхушка айсберга.

Я положила две записки обратно в сиреневый блокнот, прижала его к груди и взяла его руку. Кожа была теплой, когда я вложила свою руку в его, и почувствовала, как мое тело предало меня, начав еще сильнее жаждать его. Я как можно быстрее встала на ноги и отпустила его, прежде чем повернуться к двери. Глупое тело. Оно не имело представления, что для него хорошо, а что нет. Я вздохнула и вышла из комнаты. Я слышала, как он последовал за мной и запер дверь за нами, но я не останавливалась, пока не дошла до гостевой комнаты. Я обернулась, чтобы пожелать ему спокойной ночи, но он уже смотрел на меня.

— Спасибо, что помогла мне, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, ушел в свою комнату в другом конце коридора.

Извинение и благодарность за два дня? Он что, болен? Я повернула ручку двери гостевой комнаты и открыла ее. Не успела я включить свет, как холодный ветер пробежал по моим волосам, и я бросила взгляд на окно. Я была почти уверена, что не прикасалась к нему с момента нашего приезда. Я подошла ближе к приоткрытому окну, и мои глаза расширились, а волосы на шее встали дыбом, и я задрожала. Я закрыла рот, который открыла от удивления, и закрыла окно, не отрывая взгляда от темного леса, который смотрел на меня, пока я выходила из комнаты.