Чтение онлайн

–  Ладно, будем ждать вестей с порубежья… - подытожил Аскольд.
– А тебе, Светозар, нужно снова выехать туда.

–  Еду, князь, и не мешкая.

Отпустив всех, Аскольд опять задержал Кевкамена:

–  Погоди… Я видел, как ты волновался, когда верховный жрец сплетал слова в защиту брата.

–  Именно, сплетал… Хитро. В свою пользу. Знает, какую выгоду можно поиметь от Дира.

–  Брат и сам падок на всякие выгоды…

–  Понимаю… Только ему, князю, многое позволено. Как и твоей жене, Аскольд… Страшно сказать, княже, но именно её люди побили христиан.

–  От кого узнал?!
– строго спросил архонт.

–  От Предславы…

–  От кормилицы?!
– удивился князь.

–  Ученика моего Яремы она родственница. А Сфандра очень сблизилась с Диром после смерти его жены.

–  Замечал, да не придавал значения. Теперь понятно, почему он моего сына Всеслава, который был недавно в Киеве, не столь сильно, как ранее, привечал. Ведает, что Сфандра его не любит.

–  А ты, князь?

–  Он сын мой… К тому же - хороший воин. Рубежи с Чёрной Булгарией держит крепко, хотя и знает, что мать его оттуда…

–  Дочери твои и старшей княгини киевской прекрасны, но ты сына не забывай…

–  Кевкамен, скажи, христианство подразумевает на земле рай?.. Такой, чтоб любили тебя без оглядки и ты также любил… Слышал я, что иудеи верят ажно в два рая: нижний и верхний - земной и небесный… Что касается земного, то отроком когда был, в него бы поверил, а сейчас - нет!

–  Видимо, только в рай на небесах нужно верить, княже… И жить так, чтобы попасть туда.

Отпустив грека, Аскольд прошёл к окну, сел на лавку и вдруг почувствовал страшную усталость. Заныло в груди, но не сердце заболело, а душа исходила тоскою, приближенной к натуральной боли.

«Господи, - обратился князь к христианскому Богу, - какие ещё испытания готовишь мне?.. Как-то всё зыбко, неопределённо… Старею что ли?.. Может, пора готовить в соправители сына?.. Ведь двадцать лет ему. Я в его годы… - Вспомнил, как с Диром пошли на Кавказ и напоролись на царкасов… И вместо славы, которой тогда очень хотелось, привёз в Киев Сфандру и сделал её старшей женой.
– Любит ли она меня теперь? Кажется, да… Но не меньше и себя… Делает, даже вопреки мне, всё, как ей хочется. Хитра, разумна по-своему, обходительна… К ней во княжестве всё хорошо относятся. Такую просто так не сошлёшь и плетьми не зашибёшь… Если что, её родной брат приведёт сюда весь Кавказ… И она сие хорошо понимает, и Дир это тоже стал хорошо понимать… Не нужно их отпускать ни на миг из поля зрения… Скажу Кевкамену, пусть следит за ними…»

Вошла без стука молоденькая жена Забава, с голубенькими круглыми глазками, похожая на нарядную куколку, села на колени князя, завела руки за его жилистую шею и мило протянула:

–  Любушко мой, мне скучно без тебя…

–  Ай, котёночек, как ты вовремя ко мне на колени впрыгнул, - засмеялся Аскольд.
– Пойдём со мной, милушка…

После страстных супружеских ласк Забава тут же заснула на ложе, смешно оттопырив пухлую нижнюю губку.

«Дите ещё… Всего-то пятнадцать годков… Дали её мне в жены кривичи, ища в Киеве для себя защиту. Дочь их старейшины, и вправду - Забава… Птичка моя! Но как удивила всех, когда взяла в руки лук, и начала учиться из него стрелять… Сказывали недавно, уже научилась… Безгрешная душа… Если приму новую веру, надобно будет иметь одну жену - её и оставлю», - раздумывал архонт, глядя на спящую девочку-женщину.

«А Сфандра?! Её-то куда денешь?..» - шепнул противный внутренний голос.

Аскольд, будто ничего не слыша, встал, подошёл к окну и распахнул его… На ухоженном лужку во внутреннем дворике играли его дочери…

Затем Аскольд увидел какое-то оживление в открытых воротах, будто кто приехал. Оделся, будить Забаву не стал, затворил створки окна, тихо, на цыпочках вышел. Рядом со старшим дружинником стояли трое - мужчина, женщина и мальчик, похожий на грека.

Пёс в доспехах внимательно посмотрел на появившегося на крыльце архонта и легонько гавкнул.

–  Бу-у-ук!
– оживляясь воскликнул Аскольд, узрев боевого пса. Узнал Клуда.
– Доброслав, ты!

Клуд шагнул к князю и упал перед ним на колени; Настя и Радован опустились на колени тоже…

–  Встаньте! Встаньте!
– обратился к ним Аскольд, приобнял за плечи Клуда, поставил на ноги.

–  Прости, великий князь, - сказал Доброслав, - что являюсь так редко пред твои очи…

–  Стоит ли огорчаться?! Не всегда самые верные люди те, с которыми общаемся каждый день… А где же твой друг? Дубыней его, кажется, зовут…

–  Звали, княже… Теперь он Козьма. Влюбился в одну женщину, Христову веру принял, женился.

–  Ну и как он живёт?
– с вниманием спросил Аскольд.

–  Не удосужился лицезреть его, пребывающего во христианстве.

–  Ну да ладно… А тебя в дружину возьму.

–  Княже, только я явился не один!.. С женою и с сыном приёмным… Радованом его зовут, а это Настя… Древлянка она, оказалась в Крыму, вышла замуж за тиуна-грека… Да уж больно лют был собака, поселяне его и порешили. А у меня к Насте любовь случилась, как в первый раз увидел её…

–  Ну что ж… Твоя Настя с сыном пусть при старшей моей жене побудет.

«Вот как славно вышло!
– тут же промелькнуло в голове князя.
– Станет на женской половине моими глазами и ушами. Женщина она, видно сразу, сообразительная… Взял Доброслава под руку:

–  Идём ко мне. Да пока готовят еду, обо всём подробно поведаешь.

Аскольд до сих пор держит в памяти, как отец взял однажды их с Диром, когда они находились в ребяческих годах, на Змиевы валы. Долго они ехали: вначале лесом, потом степью. Сам Аскольд хорошо в седле держался, и Дир не хныкал, хотя был тогда от горшка два вершка, - не просился с лошади в повозку. У полян так заведено - три года исполнилось мальцу, его сажают на коня…

Через некоторое время взору браткам представилась земляная насыпь. Она тянулась вдаль насколько хватает глаз, и конца ей, казалось, не будет… Наверху насыпи стояли срубленные из дерева сторожи, похожие на обыкновенные избы, но только с бойницами вместо окон, устроенными и снизу, и сверху. Неподалёку сложены стога из сена и соломы и придавлены брёвнами.

Как объяснили мальцам, эти стога зажигали, как только из Дикого поля, то есть оттуда, с земли за насыпью, происходило крупное нападение степняков. Обыкновенные их набеги с целью грабежа пресекались самими сторожевыми бойцами. Огонь же костров ночью или дым от них днём звали на помощь…

Показывая на насыпь, отец сказал:

–  Вот они, валы Змиевы!

Аскольд и Дир подумали, что тут, наверное, змей водится видимо-невидимо. Но это было не так; отец подозвал к себе тогда ещё молодого Вышату и обратился к нему:

–  Расскажи-ка им про сии валы.

Сколько лет прошло! Вон уж и Вышата - старик, а его сказку, в ту пору рассказанную, Аскольд помнит слово в слово.

–  Давным-давно [277] , ещё и Киева-града, как такового, не было, проживало в сих местах племя славянское, как и мы, полянами прозываемое, - начал баить тогда молодой Вышата.
– И проявился здесь лютый Змий: брал он с народа поборы - с каждого двора по красной девке. Возьмёт девку и съест… Пришёл черед старейшине свою дочь отдавать; забрал её Змий, но есть не стал, красавица она собой была, так за жену себе и взял.