Чтение онлайн

И тут я явственно ощутил предвестники временного перехода: холодок, предчувствие пустоты… Слева что-то большое закрывало вид. Достав фонарик, я посветил в окно, и меня передернуло.

Прямо в упор на меня смотрело лицо старухи.

В один миг я успел поразиться, до чего оно напоминает настоящее человеческое лицо, заметить, что его морщинистая кожа сильно отличается от остального покрова, и испытать лютый холод.

Лицо находилось ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, и я мог разглядеть его в деталях. Кожа походила на людскую, но была темной и обезвоженной, как кожа мумии, пролежавшей в саркофаге много веков. Нос, скулы и подбородок были скорее женскими, чем мужскими, хоть и была в них какая-то акромегалическая грубость.

Но самым ужасающим были глаза. Там, в глазницах, безусловно, жил разум. Не человеческий и не животный. Он не имел отношения ни к одному из известных психологических типов. В нем не было ненависти, любви, сомнения, тщеславия, алчности, страха…

Вместе с тем взгляд нельзя было назвать равнодушным. Глазницы смотрели изучающе, хоть это не походило на тот интерес, с которым мы разглядываем необычных зверей.

Взгляд казался бесконечно чуждым. Так на нас смотрит межзвездная чернота.

Рука дрогнула, но не выпустила фонарик. Невзирая на то, что я светил твари в лицо, она явно меня видела.

Глазных яблок не было, просто два углубления, заполненные странным пепельным дымом. Эта субстанция, служившая чудовищу глазами, двинулась и, как мне показалось, уставилась на мое оружие.

Я еще не разбирался, как в машине включаются стеклоподъемники. Слегка отстранившись, я нацелил пулемет в изогнутую переносицу хронокера.

– Тварь… – прошептал я.

Перед тем, как закрыть глаза и выстрелить, я увидел, как мертвые губы дрогнули и беззвучно повторили свое имя.

В следующее мгновенье грохот потряс пространство салона.

У меня заложило уши. Осколки стекла брызнули в стороны.

Машина опустилась на место.

Я открыл глаза. Фонарик по-прежнему светил в ночную пустоту, в которой тяжело билось агонирующее существо.

Черная мускулистая лапа мелькнула в нескольких сантиметрах перед моим лицом, затем стеной поднялось громадное брюхо. Я откинулся к другому сиденью, ожидая, что туловище монстра обрушится на крышу, но оно грохнулось рядом с машиной, отчего земля тяжко толкнулась.

Мотор молчал. Я завел его и рванул с места, в самый последний миг вспомнив о рве на дороге. Сделав вираж, я поехал так быстро, как мог.

Мной овладело неконтролируемое чувство, заставившее мышцы непроизвольно сокращаться. Это был не страх, а неукротимое исступление.

Я изо всех своих сил не желал, чтобы на моей земле находились эти мерзкие, непонятные твари. Я понял, что глохну от собственного неистового крика.

Фары высветили тлю, не спеша переползающую дорогу.

Я нажал на сигнал, но тля вместо того, чтобы поспешить, остановилась.

Я чуть сбавил скорость, но сигналить не перестал. Дорога была разрушена, и по краям на нее наползали песчаные холмы. Объехать насекомое было нельзя.

Меня затрясло. Из горла вновь вырвался вопль. Нога сама собой до упора нажала на газ, а руки, вцепившись в руль, направили машину прямо в зеленое брюхо.

Меня с такой силой бросило вперед, что на несколько мгновений в глазах стало темно.

Потом впереди забрезжил зеленоватый свет.

Первое, что я осознал, приходя в себя, это то, что я не могу вдохнуть.

Рукоятка «скорпиона» ударила в грудь, и я подумал, что она раздробила ребра.

В нескольких сантиметрах от бампера шевелилась глыба. На ее зеленом покрове играли световые узоры.

Я открыл дверцу и вывалился на асфальт.

Стоя на четвереньках, я пытался сделать вдох, но все, что у меня получилось – это выдохнуть последние остатки воздуха.

Я упал на бок и увидел, что левое переднее колесо наехало на толстую лапу тли и расплющило ее. Насекомое пытается ее высвободить, но ему не хватает сил. Из разорванного бока течет зеленая жижа.

Меня охватила смертельная паника, и тут же удалось втянуть маленькую, судорожную порцию воздуха.

С усилием вытащив из-под себя «скорпион» и поправив очки, я прицелился и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь подбросила голову насекомого, превратив ее в ущербный полумесяц.

Повеяло холодом и сладковатой тоской… Слишком близко, мелькнуло в голове, могу переместиться.

В эту минуту послышался отдаленный шум.

Я перевернулся на спину и увидел на фоне чуть посветлевшего неба несколько приближающихся веретенообразных силуэтов.

Оружие было скорострельным. Расстреляв остаток патронов, я отсоединил магазин и отшвырнул его в сторону. И снова втянул порцию воздуха, на этот раз – почти половину нормального объема.

Я тяжело сел, а затем, ухватившись за дверцу, забрался обратно на сиденье.

Дыхание постепенно возвращалось.

Я завел машину и дал задний ход.

Вдруг меня качнуло.

Обернувшись, я ничего не увидел. Фонарик пропал.

Дернув рычаг, я рванул вправо, обогнул сбитого хронокера и помчался вперед, но дорога начала сужаться, кругом были завалы, я свернул вбок, надеясь, что можно выскочить на тротуар или в арку между домами, и тут же увяз в песке.

Наступила тишина, и в ней отчетливо прозвучал нарастающий гул.

Я выхватил из сумки магазин, присоединил его к пулемету и, выскочив из машины, пустил три очереди на звук. Снова ринулся в машину, присоединил следующий магазин и, выпрямившись, вслушался.

Гул – правда, теперь более разобщенный – приближался со всех сторон. Выждав несколько секунд, я выстрелил снова. Где-то недалеко, метрах в пятнадцати, на дорогу тяжело упало гигантское тело.

В мгновение я расстрелял остаток патронов, снова перезарядил пулемет и, перекинув ремень сумки через голову, бросился бежать – прямо через кучу песка.

Забравшись наверх, почувствовал спиной, что вот-вот одна из тварей ударит меня, и прыгнул вперед.

Прыжок меня спас, хоть и оказался не совсем удачным: скатившись с кучи, я ударился плечом обо что-то металлическое. Тут же вскочил на ноги, попытался снова стрелять, но рука не подчинилась. Прислушиваясь к шуму атакующих насекомых, я снял левой рукой пулемет и направил его в темноту. Выпалив наугад, я побежал, стараясь не налететь на фонарный столб.

На бегу я попытался двигать плечом. Похоже, оно было цело, но рука казалась ватной.