Чтение онлайн

Конь несся к носилкам, и Фаран заметил у него во лбу белую звезду. Скакун умчался во тьму, разгоняя туман.

Фаран смотрел ему вслед, и его медленно бьющееся сердце застучало чуть-чуть быстрее. Когда-то он уже видел этого коня - но когда и где?

И лишь когда топот копыт почти утих, Фаран вспомнил. Это было ровно семь лет назад, в день Тралльской битвы, и тогда на этом коне ездил Иллгилл. Тогда Фаран смотрел с носилок, очень похожих на эти, как армия барона вышла из города и направилась навстречу его войску. Он сразу узнал человека, которого пришел победить: барон Иллгилл сам ехал во главе войска, держась в седле гордо и прямо, и его доспехи, черные с красным, казались особенно яркими по сравнению с серебристо-серой мастью коня, который точно светился в первых лучах рассвета. В тот день Фаран еще много раз видел лошадь и всадника, скачущих перед редеющими рядами.

Каким образом конь опять оказался здесь? Не мог же Иллгилл вернуться в Тралл без ведома Фарана. Должно быть, это сын барона, как и утверждала Маллиана, - сын, который, как и отец, ускользнул от Фарана после битвы?

Однако скакавший на коне мальчик слишком мал, чтобы быть сыном барона, притом люди Фарана уже не догонят его: он теперь уже где-то в Нижнем Городе, если только не упал и не сломал себе шею. Присутствие в городе Иллгиллова коня лишний раз доказывает, что эта ночь - особая.

Ровно семь лет со дня битвы. Книга Червей говорила правду.

Фаран пролаял приказ и, не глядя больше на злосчастную пару на крыше, вернулся в носилки. Колонна снова двинулась в белый туман, в ту же сторону, куда ускакал конь, и скоро исчезла в густой пелене - слышен был лишь топот обутых в железо ног да отдаленный шум сражения у стен храма Ре.

ГЛАВА 30

ЛИЦО В ОКНЕ

Однажды в детстве Джайал проснулся среди ночи. Стояла глубокая зима, и ветер выл над просторами болот. Он несся, точно злой дух, от самых северных гор, мимо застывших холмов и голых низин, прямо к окну спальни Джайала. Весь дом трясся от его свирепых порывов. Так было весь день, а к вечеру никто не сомневался, что ночью разразится настоящая буря. Но Джайала разбудил не ветер. Нет - кто-то стучал в окно, и даже вой ветра не мог заглушить звука, проникшего в сон Джайала и вернувшего мальчика к яви.

Тук, тук, тук.

Окно было завешено шторами. Джайал дрожащими руками поправил фитиль лампы, всегда горевшей в его комнате, и она вспыхнула желтым успокоительным светом. Джайала окружили привычные вещи его детства: книги и игрушки валялись на полу, одежда кучей громоздилась на стуле. Джайал успокоился было, но стук послышался снова, объяв холодом его хрупкое тело. Тук, тук, тук.

Джайал в страхе сел на постели. Уж не существо ли со Шпиля пришло за ним, как часто сулила ему нянька? В голове Джайала возник образ чудовища, висящего на плюще за окном, - с клыков у него капает яд, а глаза точно угли.

Стук прекратился. Может, чудовище ушло? Свет лампы придавал Джайалу мужества. Без одеяния в комнате было очень холодно.

Тук, тук, тук. Опять! Джайал замер.

Теперь воображение нарисовало ему другую картину: северный ветер мог принести из-за Палисадов жителя Полунощной Чуди. Джайал представил себе, как это существо мчится в ледяном вихре сквозь многие мили тьмы - огромное, как этот дом, как облако, способное заслонить луну. Оно несется над землей, гася всякий свет, - и вдруг перед ним возникает Жертвенный Огонь в храме Ре. Единственный огонь на всей пустынной равнине. Северное чудище замедляет свой полет, примериваясь к добыче, - замечает крошечный огонек в доме на Серебряной Дороге. Свет в башенке Джайала...

Тук, тук, тук. Может, Джайал так и просидел бы всю ночь на кровати, да вспомнил, как отец каждый день во время учений высмеивает его за трусость; Джайал всегда злился на эти насмешки и тщился доказать, что он не трус... Свет лампы прогонит всякого, кто бы ни был там за окном, - даже существа, обитающие в Чуди, не выносят света. Джайал встал, дрожа в своей ночной сорочке, взял лампу и сделал два шага, отделявшие его от окна. Ни одно ночное существо не выдержит света. Джайал набрал побольше воздуха, ухватился за край занавески и отдернул ее в сторону.

В окно смотрело лицо демона - со скрытыми тенью глазами, изжелта-бледное и неестественно длинное. Джайал открыл рот, чтобы крикнуть, - открыло и оно, разинув его во всю вышину окна. Джайала неудержимой силой потянуло в эту разверстую пасть. Время застыло на месте - в мире не стало ничего, кроме этой вопящей маски. Потом стук раздался снова - Джайал увидел, что это плеть плюща стучит в раму, подхваченная новым порывом ветра, а стекло давно покривилось и искажает все, что в нем отражается. Перед ним было его собственное лицо.

Теперь Джайал смотрел на Двойника, мысленно приказывая этому своему отражению - сходство нарушал только шрам - исчезнуть. Он даже поводил головой из стороны в сторону, но отражение оставалось на месте, неотрывно глядя своим единственным глазом на Джайала.

Люди Двойника крепко держали пленного. Образ, возникший перед Джайалом, отнял у него всю силу. Его поставили на колени, а голову за волосы откинули назад, и он принужден был смотреть прямо в лицо Двойнику.

Лицо в окне с тех пор снилось ему каждую ночь, вплоть до изгнания из него злого духа. Потом Джайал забыл о нем, как и о многом другом, загонял его в темные глубины разума... И вот его кошмар осуществился наяву: демон вернулся.

Он нагнулся к Джайалу, обдавая его своим нечистым дыханием, кривя рот в улыбке. А потом заговорил голосом Джайала, но с каким-то безумным распевом, притом густо уснащая свою речь уличным жаргоном Тралла и приплясывая в лад своим словам вокруг коленопреклоненного Джайала. Самые слова эти были скорее песней, чем обыкновенной речью, хотя никакой мелодии в них не было:

Призрак мой

И все ж не призрак.

Тень моя

И все ж не тень.

Тот, кем я стал бы,

Но не стал.

Брат, покинувший меня

На развилке дорог,

Тень, ушедшая прочь

В бледном свете солнца.

Двойник оборвал свою песню и плюнул Джайалу в лицо, сверля его горящим ненавистью глазом.

– Ты отнял у меня жизнь!
– Плевок стекал со щеки на грудь Джайалу, и Двойник следил за этим с жадным интересом. Затем его глаз снова впился в Джайала.
– Уже дважды, - Двойник втянул обратно слюну, вскипавшую в углу его рваного рта, - уже дважды ты пытался убить меня. В первый раз это было, когда жрец загонял меня в Страну Теней: он думал, что его милому мальчику ничего не грозит теперь, когда я ушел. И верно, ты жил припеваючи, покуда Фаран не пришел. Когда же ты облил кровью сапоги своего отца, я опять вам понадобился. Жезл, жезл!
– вскричали Иллгилл со жрецом. Где тот, Другой, та темная половина, которую мы прогнали прочь? Дайте ему это умирающее тело, чтобы мой сын мог жить! И вы вызвали меня обратно - вот в это тело! Двойник ударил себя в грудь перевязанной рукой и засмеялся, откинув голову.
– Ну а теперь ты мой! Я часто думал над тем как буду тебя называть: братец, близнец, кузен? Я все время мечтал, что ты вернешься. И вот ты здесь симметрия достигнута. Старый дурак Фуризель мне все рассказал перед смертью - все как есть!

Джайал не отвечал, оцепенев разумом и духом. Отец говорил о проклятии - может ли быть проклятие страшнее этого?

Но Двойник не отставал. Он пригнулся еще ближе, и вонь раки проникла даже в оцепенелое сознание Джайала, заставив его отпрянуть. Двойник принял это за проявление страха.

– Ты думаешь, я тебя убью?!
– торжествующе воскликнул он.
– Ну нет это слишком легко. Притом в этом случае мы умрем оба. Мы с тобой крепко связаны. Я вынужден сохранить тебе жизнь, но с одним условием: твое тело должно вернуться ко мне. Тело, о котором грезят женщины, способное побороть даже тигра и осушить пару мерок раки. Довольно с меня этой разбитой посудины.
– Он снова стукнул себя в грудь.
– Мы найдем нашего отца, барона - он где-то на севере, и при нем Жезл, который выгонит тебя из краденого тела и вернет его мне!
– На сей раз он ударил в грудь обеими руками и сморщился от боли в сломанном запястье. В ярости он пнул Джайала в живот и запрыгал, ругаясь, с ноги на ногу.
– Подайте мне раки, сучьи дети! взревел он, и один из разбойников поспешно протянул ему кожаную флягу. Двойник хлебнул так, что жидкость потекла по подбородку, и утерся перевязанной рукой.
– Все, кузен, - хмыкнул он, - больше я не стану бить свое собственное тело.
– Гримаса боли на лице Джайала вызвала у него кривую улыбку.
– Казарис, - обратился он к кому-то, стоявшему в глубокой тьме, не позволяй мне больше пинать моего братца, пока мы не заполучим Жезл!