Чтение онлайн

— Далеко шагаете? — как можно непринужденнее поинтересовался он у одного из последних.

Носильщик, как-то зло покосившись, ускорил шаг и едва не наехал своей тележкой на ноги впереди идущему. Зато ответил другой парень, черный:

— В Иштемшир, господин! Аида с нами!

Он почему-то улыбался во весь рот, даже чуть высунул язык. Леппе отвел глаза от такой наглости, хотя в родном городе всыпал бы ножнами по спине.

После моста — «грач» не знал названия этой речушки — город наконец-то выдохся. Дома здесь стояли на некотором отдалении друг от друга, и, хотя лавки и кабачки по-прежнему встречались в изобилии, было ясно, что народ тут живет попроще. Хромой свернул в третью по счету улочку и даже обрадовался, когда ему пришлось перебираться через кучу сваленного прямо на мостовой мусора. Именно такое местечко он и искал.

На вкопанной в землю лавке сидели старухи. Людей на улице почти не было, так что Леппе счел возможным обратиться прямо к ним, даже чуть приподнял шляпу:

— Я хотел бы снять комнату. На ночь.

Старухи переглянулись, стали оживленно обмениваться жестами. Сержант Леппе, ничего не понимая, следил за их руками, а сам думал, что, если бы это происходило в Иштемшире, он вряд ли бы принял подобное решение. Там, если уж нашли труп и есть подозрение, что убийца в стенах города, закроют ворота и проверят всех, каждую улицу. Душегуба никто не скроет, разве что. хуланы своих в Заречье. Но в Грохене тревоги до сих пор не подняли, а ведь должны уже были проверить все гостиницы, и не по записям глупым, а по головам. Допросить, сличить показания… Клэс вдруг сообразил, что судя по тому, что он видел на улицах, приезжих здесь сотни, а может, и тысячи. Как же с этим управиться, даже будь у князя стены и ворота? С другой стороны, именно стены позволили бы не пустить в Грохен такое количество лишних людей.

Старухи наконец пришли к какому-то соглашению, и одна из них изобразила, как пробует несуществующий золотой гнилыми зубами. Ясно, что речь шла о золоте, — не медь же в рот пихать! Леппе пожал плечами и показал палец.

— Один, — добавил он вслух. — Один золотой. Старухи опять быстро обменялись жестами, потом та же выставила пять пальцев.

— Пять золотых?!

Она кивнула.

— Ты с ума сошла, старая дура!

Он решительно пошел дальше, но в его плащ вцепились сразу несколько морщинистых рук.

— Что еще?!

Старуха показала четыре пальца, потом зачем-то закатала рукав. Там у нее обнаружилась старая язва, что вовсе не усилило желания «грача» заплатить ей так много.

— Один золотой! — громко повторил он. — Один!

Старуха беззвучно застонала, глядя вверх, потом показала три пальца и принялась закатывать юбку.

— Нет, нет! — попятился Леппе. — Ладно, два! И все! Или я ухожу! Ну и манеры у вас тут… Плетей бы всыпать!

Со вздохом поднявшись, старуха направилась к ближайшей двери. Поднявшись на хлипкое крылечко, Клэс оказался внутри убогого жилища, где, впрочем, нашлась отдельная комната с тремя кроватями. Если он верно истолковал жесты хозяйки, то именно стольких членов семьи она похоронила. Леппе был уверен, что можно было бы еще сбросить цену, до приемлемой, но хотелось поскорее вернуться в Грохен и полюбопытствовать, что говорят в грязных кабаках пьяницы. Более того, уступив стонам хозяйки, половину требуемой суммы он отдал сразу.

— Ты бесчестная старая уродина! — строго сказал Леппе. — Можно быть жадным, но неужели не стыдно выставлять уродство напоказ? Мы с приятелем придем поздно. Поздно ночью. Тогда получишь еще.

Старуха пробовала возражать, протягивала ладонь, но тщетно. Снова преодолев мусорную баррикаду, иштемширец вернулся к мосту, прошел немного в сторону Дворца и свернул в кабачок погрязнее. На душе лежала тревога за Эшуда, который, конечно, находился не в том состоянии, когда ему можно доверять. Но поссориться всерьез еще хуже, тогда он уйдет наверняка. Не драться же с упрямцем? Битый час, до темноты, просидел Хромой над стаканом вина. Шели на его месте действовал бы смелее — сам присоединился бы к какой-нибудь пьяной компании с криком «Всем от меня по стаканчику!». А недотепа Вик постоянно становился жертвой пьяных вымогателей без всякого желания со своей стороны. Они облепляли его жадной стаей и выпрашивали глоточек, не пугаясь даже черной формы. Зато вот к хмурому Леппе никто не подходил, и он сидел один, кляня себя за неспособность хоть что-нибудь придумать.

Ситуация разрешилась совершенно для него неожиданно. В распахнутую по здешней моде дверь нетвердой походкой заглянула прилично одетая девка и, быстро оглядев столики, направилась прямо к Леппе. Тот удивленно поднял на нее глаза, но профессиональная память ничего не подсказала.

— Вы приезжий, господин? — спросила неожиданная гостья и ногой подтянула к себе табурет. — Не оскорбитесь, коли присяду с вами?

Ал посмотрел на вход. Болтливая женщина, да еще какая болтливая! Первой заговаривает — значит, того и гляди, потечет. Болтовня в эту пору многих из них одолевает так, что они даже с зеркалами разговаривают. Но как же ее отпустили одну? Наверное, сбежала…

— Это хорошо, что вы такой вежливый и обходительный. — Девка улыбнулась — Сразу видно, что приезжий. Сош? Или, может, Ларран? Вы не ордынец, часом?

— Иштемшир, — сказал правду опешивший Летте.

Он ждал, что вот-вот в кабак ворвется ее муж или брат, потребует объяснений, устроит скандал… Не хватало драки! Всего лишь месяц назад «грачу» пришлось помогать вот такому мужу-ротозею увести в дом текущую бабу. Она уж и сама рвалась обратно, но толпа из нескольких десятков мужчин собралась мгновенно, пришлось «грачам» достать сабли и подрезать парочку особо назойливых. Сам Леппе, конечно, выдержал эти несколько минут, но потом до вечера ходил одуревший от непристойных ароматов, прикрывая плащом пах. Мужу выкатили штраф, но разве от этого легче? Позор!

— Иштемшир! Девица округлила глаза. — Надо же! Ваши у нас нечастые гости. А говорят, скучно у вас на востоке. Отчего же не приходите?

Леппе покосился на стойку. Сказать кабатчику, чтобы помог? Девку надо запереть где-нибудь как можно скорее и заткнуть щель под дверью тряпкой, а то беды не миновать — пьяных-то вокруг полно. Но хозяин лишь улыбнулся, поймав взгляд посетителя; он не высказал никакой тревоги. «Наверное, решил, что это моя…» — подосадовал про себя Хромой. А за соседним столиком кто-то и вовсе присвистнул, в упор разглядывая парочку.

— Ну не коситесь, не коситесь так, — нахмурилась болтушка. — Хоть вина закажете? Жарко сегодня, устала.

— Я как-то… Хотите, я вас домой провожу, госпожа?

— Сама доберусь. Меня зовут Ана.

— Ана… — Леппе ждал продолжения, но девица лишь взмахнула рукой:

— Просто Ана, нам же с вами домами не дружить. Вы не волнуйтесь, у меня еще два часа, я точно знаю. Запаха совсем нет, разве не чувствуете?

— Чувствую. То есть нет, не чувствую, — смутился Леппе и покраснел, как никогда прежде. — Простите, Ана, я просто не привык. У нас не принято, чтобы женщина одна…

— А если женщине хочется вина? Кстати, как вас зовут? Только имя.

— Клэс.

— Клэс и Ана, смешно! — Девица закрутила выбившийся локон вокруг пальца и сама себя одернула: — Ничего смешного. Ну что ж, если я вас не интересую, то, наверное, придется мне уйти. А жаль, вы мне понравились. Приличный господин, в это место такие редко приходят.

— Вам бы тоже следовало зайти в заведение почище, — осмелился заметить Леппе. — Тут небезопасно и возможны насмешки. Вы понимаете?

— Конечно понимаю! — всплеснула руками Ана, которая, вопреки своим словам, и не собиралась вставать. — Но в других местах прогоняют. Где боятся приличных людей отвадить, которые туда со своими женами ходят, где другие женщины платят, чтобы нас не пускали, по-разному. Приходится соваться вот в такую грязь.

— Зачем? Вина выпить? — не понял иштемширец.

— Клэс, вы меня удивляете! Хотя купцы говорят, что у вас в Иштемшире все очень строго. В общем, если так… У меня скоро дни. Я живу с подругами, скоро запрусь дома, но если вы желаете, то… Десять золотых, и я запрусь у вас.

Клэс сперва ничего не ответил. Он полез в сумку, достал трубку и не спеша набил ее, разжег. Ана поглядывала на него, стараясь выглядеть спокойной, но тонкие пальцы так и плясали на столе.

«Смуглая, а глаза серые. Примесь и никейской, и хуланской крови? — предположил Леппе. — Ничего удивительного, что такой ненормальной выросла. Город полукровок, разрази его Небо!»