Чтение онлайн

Мне пришлось видеть брошюры и проспекты, которыми снабжал советских гостей павильон Ватикана на Всемирной выставке в Брюсселе. Напечатанные на мелованной бумаге, с иллюстрациями, они поразительно совмещали в себе рассуждения о необходимости «доверчивого приятия тайны Бога и Его искупительной любви», дислокацию экспонатов, грубые выпады против Советского Союза и точные координаты ресторана при павильоне «Град Божий». Там же указывались пути «отыскания и разумного обоснования духовных первооснов бытия», а также предупреждение о трансцендентности, недоступности тайны бога для разума.

А как же поступили авторы, этих брошюр с величайшими современными открытиями, с научной мыслью? Очень просто. Они сообщили читателю, что наука и религия вполне уживутся, если понять, что наука изучает мир, а религия познает бога, то есть первооснову бытия. От тебя, советский читатель, для спасения души требуется только одно: признай, что первый атом сотворил бог, а все последующие пусть подлежат компетенции науки.

В брошюре некоего С.Франка, именуемого «известным русским философом», даже приведен освященный божественным целомудрием пример того, сколь различны цели и материал изучения у наук и у религии: «Биология учит о рождении организмов в порядке постоянных природных его условий, но она ничего не говорит о том, что случится, когда в дело вмешается самое Божество и Святой Дух низойдет на избранное им тело святой женщины». «Почему же она об этом не говорит? — вопрошает автор и сам же отвечает: — Да просто потому, что это не ее дело, она биология, а не теология!»

Не правда ли, перед лицом столь сокрушительных доказательств советскому посетителю павильона, получившему брошюру «в подарок», ничего другого не оставалось, как признать неоспоримость духовных первооснов бытия!

Вслед за этими анекдотическими концепциями столь мирного разделения сфер влияния, авторы этого и других изданий, бесплатно вручавшихся советским посетителям, переходят к возведению небесных дотов для более или менее безопасного пребывания божества. Загнанные в тупик развитием науки и общественной практики, лишенные даже злосчастного кусочка неба, где можно разместить трансцендентного, непостижимого бога, они обьявляют небо «филосовским понятием», как надолбами, загораживаются формулами вроде: существование бога доказывается лишь «чистым разумом», откровениям оно не подлежит!

Еще бы! С «чистым разумом» куда спокойнее, нежели с чувственным опытом. Ведь еще Фейербах говорил: «Где вступают в свои права глаза и руки, там прекращают свое существование боги».

Поповские формулы питаются хорошо знакомыми релятивистскими, агностическими, субъективистскими положениями идеализма. Они дают возможность богу с удобствами устроиться вне времени и пространства и оттуда, из этого «нигде — всюду» и «никогда — всегда», сегодня, на вполне точном историческом отрезке времени освящать «высшим разумом» и «высшей справедливостью» бесчеловечные законы империализма.

Но могут ли авторы, пишущие для сегодняшнего читателя, удержаться на уровне современности, если они не скажут ни слова о материалистической философии? Вынужденный обстоятельствами, философ Франк упоминает о «грубом материализме», учении «бессмысленном» и «давно опровергнутом». И вот тут-то сквозь благочинность и наукообразность трактата вдруг с истерической неистовостью прорывается жгучая ненависть воинствующих мракобесов, рожденная страхом перед прогрессивной мыслью, освобождающей людей из-под ярма религии: «На каком почти идиотическом недомыслии основано ходячее убеждение, что человек, отвергнув религию, с помощью разумного научного знания и своего свободного стремления к совершенству утвердит на земле всеобщее счастье... и станет вообще хозяином своей собственной жизни? Кто это сделает? Маленький жалкий комочек мировой грязи, ничем принципиально не отличающийся от всего остального мира, победит и приведет в порядок чудовищные космические силы? И что вообще значит для мировой грязи и пыли «справедливый» и «разумный» порядок? Она есть так, как она есть, она от века крутится, частицы ее слипаются и разлипаются, и те комочки, которые называются «людьми», от века дерутся между собой, пожирают друг друга, в положенный срок дохнут и разлагаются...»

Какая бесстыдная, неприкрытая пропаганда человеконенавистничества, истребительных войн! Какое подлое унижение человека, порабощецие его духовных сил, его достоинства! Вот воочию то болото мракобеоия, в которое скатился современный идеализм через свои теории о непознаваемости мира.

Как не вспомнить гневные, насмешливые слова Ленина о позиции английского философа Уорда: «Мы вам отдадим науку, г.г. естествоиспытатели, отдайте нам гносеологию, философию, — таково условие сожительства теологов и профессоров в «передовых» капиталистических странах».

Нет, мы и сегодня не отдадим нашу теорию познания мира! Борьба мировоззрений продолжается, ибо, как и полвека назад, когда Ленин писал свою книгу, философия партийна.

Наша философия столь же истинна, сколь глубоко человечна, ибо она утверждает в человеке веру в его силы.

«Долой небо — закономерная связь всего процесса мира». В этих конспективных записях из ленинских «Философских тетрадей» — слиток страстной, наступательной материалистической мысли, требующей от человека освобождения от религиозных пут, постижения объективных законов природы, овладения ими.

И несколькими строками выше еще требовательнее, еще точнее: «Небо долой г материализм».

Сегодня наша Родина вновь выступает как революционер и первооткрыватель в мировой дипломатии и в мировой науке. Мы предложили народам мира перековать мечи на орала и зовем человечество на творческий путь созиданий и исследований, путь дальнейшего познания мира.

Советский человек, бесконечно богатый теорией диалектического материализма, переступил порог величайших открытий. Человек вышел в космос. «Эй, вы! НебоГ Снимите шляпу!..»

В ТРАПЕЗНИКОВ, член-корреспондент Академии наук СССР

ПОРАЗИТЕЛЬНЫЕ ТЕМПЫ

Запуск третьей космической ракеты — это новое, выдающееся достижение советской науки и техники.

С каждым новым запуском советских космических ракет решаются все более сложные научные задачи. Первая ракета прошла вблизи Луны и стала спутником Солнца. Вторая космическая ракета с удивительной точностью «прилунилась» почти в центре лунного диска. И, наконец, запущена третья ракета, несущая автоматическую межпланетную станцию, оснащенную разнообразной измерительной аппаратурой.

Поразительна не только возрастающая сложность задач, решаемых при каждом запуске советских искусственных спутников Земли и космических ракет, но и невиданные темпы подготовки каждого следующего запуска и точность исполнения.

Запуск космических ракет требует высокой точности действия автоматической системы управления не только по азимуту и по углу места, но особенно по скорости движения, так как ничтожная ошибка в скорости, например второй космической ракеты к моменту прекращения действия ее двигателей, привела бы к тому, что, двигаясь дальше по инерции в течение почти двух суток, ракета достигла бы лунной орбиты в тот момент, когда Луны не было бы в расчетной точке. Однако наша ракета успешно прилунилась!

Запуск третьей космической ракеты — это важный этап выполнения программы космических исследований. Он открывает пути к решению еще более сложных задач, делает реальностью самые смелые фантазии. Все мы гордимся тем, что космонавтика, зарожденная трудами русского ученого К. Э. Циолковского, быстро и уверенно развивается в Советской стране, показывая миру преимущества нашей социалистической системы. 

Рейнгольд СВЕНТО