Чтение онлайн

– Ну что, все по науке. Есть статистика (ваши любимые американцы это исследовали), что дети из кочевых семей вырастают одинокими, замкнутыми (название той работы было - "Shyness", что значит "застенчивость")...

– Но во всем есть и позитивная сторона! За счет этого я очень адаптивен. Попадал в новую школу (а это всегда агрессивная среда - новичков не любят нигде) и как-то выживал. Становился первым-вторым в классе, и все с этим фактом мирились. Хотя бывали, конечно, очень тяжелые школы...

– Вы там, тогда дрались или вас просто били?

– Нет, без драк обходилось, драться я не умел абсолютно.

– Зачем вы пошли на философский?

– Это было с моей стороны... э-э... длительное помешательство. На первом курсе я всерьез стал изучать предмет "Научная сущность марксизма". Прочитал всю литературу вокруг этого и пришел к ужасному выводу - научная сущность марксизма ниоткуда не следует! Это было для меня тяжелым потрясением... Тогда я стал заниматься историей средневековой философии, потому что всем было наплевать, что там происходило. Тема диссертации у меня была такая: "Политическая философия Данте".

– Дальше Институт США и Канады. Что вы там делали?

– Изучал страны, вынесенные в название института, как-то три месяца провел в Вашингтоне на стажировке. Сочинял всякие бумаги, например о том, как в Америке относятся к исламу. Писал книжки. Одна была про ядерное сдерживание, другая - про общественное мнение. И мне за них сейчас не стыдно: там все правда.

– Когда и при каких обстоятельствах вы вступили в ряды КПСС?

– А как подоспела разнарядка в институт, так и вступил. Это была данность, часть неизбежности. Родители мои были консерваторы, сам я был далек от диссидентства.

– Про вас говорят, что вы чуть ли не образцовый русский интеллигент!

– Нет, я ни в коем случае не интеллигент. Не люблю я интеллигентов. Гершензон замечательно написал: "Сонмище больных, изолированных в своей стране - вот что такое русская интеллигенция". Я с колоссальным удовольствием это цитирую.

К тому же я не русский. По крови я украинец, а по самоощущению космополит. Если бы я стал себе давать определение... Я мог бы к себе применить хорошее американское слово intellectual.

– Вот видите, какая пропасть между вами и русской интеллигенцией! Это все у вас потому, что вы, как известно, не любите выпивать... А мы, русские интеллигенты, пьем. Что же вы забыли Веню Ерофеева? Что, дескать, русский интеллигент не может не пить, видя страдания народа.

– Да, по-хорошему я должен был полжизни провести на кухне, пить чай, водку, курить и говорить о смысле жизни... Тогда б я был интеллигентом...

– Да, очень может быть. Но вместо этого вы пошли служить в ЦК КПСС. А что вы детям объясняете про интеллигентность?

– Я сделал все, чтоб своей старшей дочери (про младшую рано еще говорить) привить антиинтеллигентность. Я позаботился о том, чтоб она не читала книг. В этом я, может, даже перестарался.

Книги... У меня ушло пятнадцать лет на то, чтоб избавиться от того шлака, который я из них почерпнул! Без всякой бравады и эпатажа хочу сказать - не надо читать книг. Массой всякой дряни и абсурда в себе я обязан книгам. Более извращенного представления о действительности, чем в книгах, невозможно найти.

Россия

– Для вас ведь это реально - накопить денег, подготовить базу - и поехать жить на Запад. Так?

– Нет, мне страшно интересно именно здесь! Хотя, конечно, стоял передо мной этот искус - уехать по контракту в американский университет. Но для меня статус и роль, которую я могу сыграть в своей стране, неизмеримо важнее. При том что я ведь тогда не знал, что смогу и здесь зарабатывать деньги! И потом, я человек с кризисным, военным сознанием, мне нужна атмосфера боевых действий. А если я буду приживалкой и человеком второго сорта, то утрачу самоуважение, у меня произойдет чахотка, рак, инсульт, и я умру.

На Западе скучно! Я это говорю без всякой рисовки. Мне интересней путешествовать по своей стране, чем по чужой. Но у меня от этих путешествий остается иногда жуткое впечатление, приходят тяжелые мысли о природе режима, который все довел до такого состояния.

Взять, к примеру, Сибирь. Люди живут в бараках, в хибарах, без зарплаты. А рядом - Томск-7 или Красноярск-26. Там построены такие города в скале, против которых Московское метро, по объему работ, просто шутка, скромная поделка! В подземных городах чудеса, там заводы, склады ядерного топлива, хранилища отходов, великолепная техника...

Меня раздражают разговоры, что вот пришли нехорошие коммунисты и устроили революцию и тот режим. Как будто большевики были марсиане, прилетели на космических кораблях и изнасиловали бедную хорошую страну! На самом деле половина наших сограждан была готова посадить и содержать в лагерях другую половину - или вовсе расстрелять. Сколько было истрачено и промотано за десятилетия! А из ямы выбраться до сих пор не можем.

Люди были готовы жертвовать всем ради сверхценностной идеи. Чтоб быть впереди планеты всей... Люди были также согласны жить в бараках и строить подземные города для войны, содержать невероятную империю от Анголы до Кубы... Им нравилось играть по тем правилам!

Система рухнула потому, что возникла вера - если откажемся от всего этого, то будет изобилие. Призрак благосостояния поманил! Пообещали, что колбасы будет завались.

Хотя, с другой стороны, я поражаюсь - как люди могли столько терпеть?

Дао

– Скажите, Игорь, вот вы известны своим увлечением даосизмом, Востоком. Я понимаю, бывают духовные искания и так далее. Можно вам задать вопрос, чтоб вы только не обижались?

– Да конечно.

– Так вот. Эта склонность состоятельных людей к восточным учениям оттого, что люди не хотят ходить в ту же церковь, куда ходят их кухарка и шофер? И оттого, что миллионеры отстранены от христианской сверхзадачи, - ведь легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому в царство небесное?..

– Да, действительно, женщина, которая для нас стряпает, ходит в церковь, а я не хожу. Моя жена и дочь туда ходят, а я нет. Но не думаю, что это претензия на избранность, на элитизм...

Что касается отношения к Православной Церкви... Я не доверяю ей. Она подчинилась государству и утратила моральный авторитет в обществе. И это одна из причин, которые привели Россию к катастрофе. Мне это отношение преодолеть трудно.

Точно так же, как мне трудно преодолеть крайне негативное отношение к династии Романовых. То, что произошло в восемнадцатом году, абсолютно чудовищно, за гранью человеческой морали - я имею в виду расстрел царской семьи, - но то, что династия совершенно бездарно, извините, просрала страну, для меня вещь совершенно очевидная. И для меня эта тема важная. Да, это может казаться вещью умозрительной, и тем не менее это так...