Чтение онлайн

Алекс был не из тех, кого можно заставить прикусить язык, но тут он его прикусил. Его рука

дернулась в моей, но он постарался остаться спокойным.

– Они здесь не из-за нее, Мэдди. Она пришли из-за тебя. Для тебя.

– Для меня? Для меня?

Я попыталась сдержать злость. Ели бы я не была столь осторожной, я произнесла бы эти

слова в полный голос. Я проморгалась, потрясла головой. Не здесь. Я не устрою здесь истерику.

Мама посмотрела на меня; нерешительность и сожаление смешались в ее взгляде.

Священник замолчал и смотрел на папу, ожидая, что тот скажет. Все остальные… что ж… все

остальные смотрели на меня. Они слышали мою тираду. Слышали, как резко я отозвалась о друзьях

Алекса на собственных похоронах.

Мое зрение затуманилось, весь мир сузился до одной зияющей черной дыры в земле.

До могилы.

Моей могилы.

Я оглядела толпу, ища пути к отступлению. Дженна сделала шаг в мою сторону, но Алекс

жестом остановил ее. Он наклонился и что-то прошептал мне на ухо, папа сделал тоже самое с

другой стороны. Я не знаю, что они сказали. Все потонуло в море белого шума.

И только встретившись глазами с Джошем, я смогла вздохнуть. Как будто что-то во мне

встало на свое место, и впервые за неделю я почувствовала себя собой, Эллой. На нем не было его

34

LOVEINBOOKS

привычной футболки «Маунтин Дью» и рваных джинсов. Джош был одет в черный костюм с

галстуком и казавшимися неудобными туфли. В футболке и джинсах он нравился мне больше.

Рядом с ним стояла Ким, а позади толпились остальные ребята из аниме-клуба. Они

переминались с ноги на ногу и смотрели куда угодно, только не на меня, как будто ждали, когда же

это все закончится.

Джош глядел на меня с напряжением, которого я не понимала. Он никогда не смотрел на

меня вот так – с неподдельной ненавистью. Глаза Джоша покраснели, но блеск слез не мог скрыть

его чувств.

Ким наклонилась к нему и что-то прошептала на ухо. Он отмахнулся от нее и отошел прочь.

Я думала, что Джош уйдет, но он остался. Только спрятался за толпой, чтобы не смотреть на меня.

Ким последовала за ним, снова попыталась что-то сказать, протянула ему салфетку. Джош принял ее

и стал мять в руках, пока она не превратилась в конфетти. Я боролась с желанием подойти и взять

его за руку, обнять и поблагодарить за то, что он оказался одним из тех немногих, кто был здесь ради

меня… ради Эллы.

– Мэдди, малышка, – сказал папа, кладя руку мне на плечо и привлекая к себе внимание. –

Почему бы Алексу или твоей бабушке не отвезти тебя домой? Знаю, доктор считает, что здесь ты…

– Нет, – оборвала я. Я намеревалась остаться, окруженная людьми, которым было плевать на

меня. Я и сама на себя наплевала, глядя на то, как мою жизнь увековечивают, чтобы в итоге

похоронить навсегда. – Я в порядке. Я хочу остаться.

Мама услышала резкость в моем голосе и перегнулась через папу посмотреть на меня. Она

не злилась и не смутилась из-за моей вспышки, она… обеспокоилась. Мэдди никогда не огрызалась.

Она плакала, просила, устраивала молчаливый бойкот до победного конца, но никогда не

огрызалась. Это я огрызалась. Я – Элла.

– Мэдди? – Мама обежала взглядом каждый дюйм моего тела, ища то, чего – и я это знала —

там уже нет.

Единственным способом различить нас в детстве была маленькая родинка над моим правым

глазом. В ту ночь в больнице, когда я проснулась, когда еще не имела представления о том, кто я, я

застала маму у своей кровати. Она аккуратно отодвигала мою повязку. Мама думала, что я спала, и я

не стала ее разубеждать. Сначала мне показалось, что она считает швы или проверяет, есть ли там

грязь. Но спустя несколько часов после того, как я себя вспомнила, я поняла, что она делала, почему

она тогда так осторожно пробежалась пальцами по швам. Мама искала тот самый знак, верный

признак того, кем я была, кем она хотела, чтобы я была. Лицо Мэдди было изрезано от удара о

лобовое стекло, а у меня… ну… теперь на месте родинки было семь швов. Она могла смотреть на

мое лицо вечно – родинки там нет.

– Извините, – сказала я. – Это… простите.

По кивку мамы священник продолжил, и все вернулись к изучению своей обуви. Больше я

не издала ни звука, даже не всхлипнула, когда мама произнесла прощальные слова, обращенные к

гробу, повернулась и отошла прочь.

Я не двигалась с места, не реагировала на жалостливые взгляды, обращенные ко мне, на

папин шепот, когда он сказал, что пора идти.

Я знала путь домой. В конце концов, я бы добралась туда и сама.

35

LOVEINBOOKS

12

Я не шелохнулась, пока на могилу не была высыпана последняя кучка земли. Чувствовала,

что Алекс наблюдает за мной издалека. По моей просьбе он оставил меня там, чтобы я могла

примириться с тем, что сделала, попрощаться с сестрой наедине и так, как хотела. С ней я

похоронила себя, каждое воспоминание о том, кем я была сейчас, похоронила вместе с сестрой под

слоем земли, на глубине в шесть футов.

Когда последние из могильщиков ушли, я выпрямилась, нащупывая на платье карман – там

были вещи, которые я забрала из больницы.

– Мне так жаль, – молвила я, ковыряя носком туфли свежевскопанную землю. Я перечитала

открытку Алекса тысячу раз с тех пор, как он вручил мне ее. Знаю, он любил ее и сделал бы все,

чтобы защитить, и я бы сделала тоже… для Мэдди.

– Я буду о нем заботиться, – сказала я, закапывая открытку и молясь, чтобы она услышала

меня, где бы она ни была. Чтобы смогла простить меня. – Он тебя любит. Мне кажется, я всегда