Чтение онлайн

– Что случилось? Почему ты вернулась из школы?

Мои слова были ложью:

– Меня затошнило, и заболела голова.

Я не знаю, что было в маминых глазах – облегчение или страх, — но она сразу же начала

действовать. Убрала со стола счета из больницы, с которыми возилась, и жестом попросила меня

присесть.

– Выпей, – велела она, вытряхнув мне на ладонь таблетку обезболивающего из флакончика.

– Я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Я не была голодна, и даже целая куча таблеток не справилась бы с хаосом в голове. Чего я

хотела, так это ответов – подсказок – карту с маршрутом движения по жизни Мэдди.

– Пойду, прилягу, – сказала я, направляясь к лестнице.

– После того как поешь, – настояла мама. Она жестом подозвала меня обратно и открыла

банку супа. – Ты сама приехала домой? В школе знают, что ты ушла рано? Алекс знает, что ты ушла?

Я сказала «да», надеясь, что мой ответ на первый вопрос подойдет и к двум другим. Я

никому не сказала, что уезжаю. Я просто слезла с того подоконника и шла до тех пор, пока не

осознала, что сижу за рулем нового автомобиля Мэдди и еду по той же дороге, что и в ту ночь. Мой

разум потерялся в куче вопросов без ответа, и вот я здесь, по-прежнему притворяясь, только теперь

уже дома.

Инстинктивно я выдвинула стул, на котором всегда сидела, и села. Если мама и заметила, то

ничего не сказала, а вот Бейли – «сказал». Он подошел ко мне, положил голову мне на колени и

завилял хвостом. Коротко взвыл и начал обнюхивать мою руку, практически взобравшись мне на

колени, когда я погладила его по голове. Я отпихнула его, но он возвращался снова и снова,

отказываясь уходить.

Мама налила суп в чашку, добавила в нее на глаз воды и поставила суп в микроволновку. Я

считала секунды. Потом услышала, как она открыла и закрыла дверцу микроволновки, бросила

кубик льда в чашку и поставила ее передо мной.

Это я и должна была сделать. Для того чтобы выжить, нужно было сосредоточиться на

обычных для жизни Мэдди вещах. На цвете ее лака для ногтей. На расположении фотографий на

зеркале. На совпадении цвета обуви и цвета ремня. Если бы я сосредоточилась на этих маленьких

милых вещах, в конце концов, все бы наладилось, и быть Мэдди стало бы проще.

Я проглотила две ложки супа, но потом, несмотря на уговоры мамы съесть еще, встала и

пошла к лестнице. Выдуманная головная боль быстро появилась, пробралась в мою голову, забирая с

собой остатки контроля. Я взяла в рот крошечную белую таблетку, которую дала мама, и позволила

ей раствориться во рту, отвлекаясь на горький вкус, прежде чем проглотила. Через десять минут я

приняла еще и найквил и с трудом начала свой путь через живой кошмар.

Дверь в мою комнату была открыта, светильник отбрасывал на пол странный отблеск. Мой

айпод был включен, играл случайный микс песен, в каждой из которых – старые секреты. Я

распахнула дверь и вошла. Я не была тут этим утром, но мой айпод… айпод Эллы играл музыку.

Моя подушка исчезла, а содержимое коробки с личными вещами, которую полиция отдала

моим родителям, было разбросано по кровати. Тут же лежала куча набросков, некоторые еще из

начальной школы, когда мое творчество заключалось в рисовании палок с шаром вместо головы. Я

взяла наброски в руки, уронив несколько листов на пол. Бродя по комнате, я высматривала, куда их

68

LOVEINBOOKS

можно спрятать, чтобы не натыкаться взглядом. Последнее, чего мне хотелось, – смотреть на них,

задумываться над рисунками, в которые я вложила душу, переигрывать прошлое, которое больше не

было моим.

Дверь в конце коридора хлопнула, и я бросила рисунки на кровать. Только бы мама не

увидела. Я постучала в ее дверь и подождала полсекунды, дав ей возможность ответить, прежде чем

тихо повернуть ручку.

Мама не слышала, как я вошла. Она была занята тем, что собирала вещи с пола. Моя

подушка была там и мои любимые джинсы – те, что я носила так часто, что затерла их до дыры на

коленке. Мой последний альбом тоже был здесь – тот самый, с набросками для школы дизайна. Один

она вырвала и как раз сейчас приклеивала к картону. Стеклянная рамка стояла рядом.

С минуту я наблюдала за ней. Мамины руки тряслись, пока она из всех сил пыталась

оторвать полоску скотча. Пол вокруг был покрыт салфетками, а рядом стояли пять недопитых чашек

кофе. Мама смертельно устала – я могла сказать это по единственному взгляду, но она боролась со

сном.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Мама посмотрела на меня. Взгляд ее был отрешенным, будто она видела то, чего не было.

Озарившая лицо улыбка была грустной и полной призрачных надежд. Я знала этот взгляд, понимала

его больше, чем ей казалось. Каждое утро, просыпаясь, на несколько секунд – пока мой разум еще

дремал – я забывала, что Мэдди мертва. Спустя пару минут в голове прояснялось, я приходила в

себя, вспоминая горькую правду. Тем не менее, я жила ради этих пары секунд, жаждала их

повторения каждый раз, когда закрывала глаза.

– Прости, – выдавила я. Я не знала, что сказать, понятия не имела, как облегчить муку в ее

взгляде. – Я бы все исправила, если бы могла. Ты ведь знаешь это, правда?

Это не было враньем. Я не хотела быть Мэдди. Я хотела ее вернуть. Я бы изменила всю ту

ночь. Я бы ответила сразу, как только Мэдди позвонила. Я бы отказалась ехать и забирать ее. Я бы

написала Джошу и заставила бы его привезти мою сестру домой. Я бы сделала все эти «если бы»,

если бы у меня был шанс.

– Мэдди, это не твоя вина. – Мама быстро вытерла глаза, стоическая маска, которую она

носила неделями, снова вернулась на место.

Я не могла не удивиться тому, как долго она делала это. Сколько раз за прошедшие недели