Чтение онлайн

— А почему мы тогда не отошли? — недоуменно спросил Бадер.

— Отошли?! — деланно поражённо выпучил глаза Маркус. — А разве ты не слышал приказ фюрера? Ни пяди этой обосранной тифозной коровой земли врагу! Ни шагу назад — три шага вперёд! А?!

— Всё-всё, спокойно… — поднял руки Карл. — Ты чего так…

Эггер, как резко вспыхнул, так же резко и успокоился.

— Нельзя отходить — расстреляют, — устало вздохнул он. — Да и куда отходить? За нами нет обороны — вы что, не заметили, пока ехали?

Диттмар вспомнил, что, действительно, не видел даже признаков строительства новой линии. Лишь какие-то местечковые опорные пункты на важных участках — это было всё.

— Тьфу! — сплюнул Эггер. — Мы все здесь сдохнем. Но я себя продам очень дорого.

Примечания:

1 — Шютце — в эфире рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — от нем. Schutze — «стрелок» — это низшее звание в СС и Вермахте, а в других родах войск Германии имело аналоги в виде матрос (Кригсмарине), канонир (артиллерия) и пионер (сапёры). К слову, шютце, до 1942 года, называли даже мотострелков, служащих в моторизованных и танковых подразделениях, но в 1942 году Гитлер решил, что так дело не пойдёт и переименовал их в панцергренадеров. А пехотные подразделения он переименовал в гренадерские — он увидел в этом возможность укрепить историческую связь с прусской военной традицией. Вот что-что, а в пиар и маркетинг Адик и Геббельс умели…

2 — Толкушка — солдаты Вермахта и СС называли так свои наступательные Stielhandgranate 24. Более точное название: «Kartoffelstampfer» — толкушка для картофеля.

Вот фото эталонной толкушки:

А вот Stielhandgranate 24:

3 — Об организации отделения Вермахта — Вермахт — это «пулемётоцентричная» армия. В отделении, в пехотном, гренадерском или панцергренадерском, всё крутится вокруг пулемёта, как правило, MG 34, а позднее и MG 42. Всё отделение работает на этот пулемёт, исходя из чего у него и были такие тактико-технические характеристики, казалось бы, избыточные для пехотного пулемёта — 800–900 выстрелов в минуту у MG 34 и 1200–1500 выстрелов в минуту у MG 42. В каких-то других армиях тактика обороны и наступления отделения строилась вокруг стрелков с винтовками, а пулемёт выступал в качестве поддержки. Красная Армия, например, была «винтовкоцентричной», как и Армия США, например, поэтому можно считать закономерным то, что в СССР к началу войны разработали автоматическую винтовку АВС-36, а также самозарядную винтовку СВТ-38, позднее модернизированную в СВТ-40, а в США разработали М1 Гаранд. Это потому что ядро огневой мощи требовало усиления, что и решалось самозарядными винтовками. А немцы сделали ставку на пулемёт, поэтому просто по определению не могли разработать до войны самозарядную винтовку, не потому, что они тупые какие-то и не способны на такое, а потому что она никак не влезала в их тактику. Потом, конечно, оказалось, что тактика пулемётоцентризма чего-то не работает, когда противник знает, что ты поставил на это всё, поэтому эти немецкие контрафакторы нагло украли у Фёдора Васильевича Токарева систему отвода газов и впендюрили её в свою Gewehr 41, не особо удачный продукт. Им потребовалось целых два года, чтобы выработать Gewehr 43, более или менее удобоваримый продукт. Но главное, что усвоили из этого немцы — нужно что-то принципиально новое. Нужна штука, которая находится между винтовкой и пулемётом. Им повезло, что ещё в 1938 году были люди, разрабатывавшие промежуточный патрон 7,92x33 Kurz, который был готов к 1941 году — и тут наложилось, что «пулемётоцентризм» неожиданно дал сбой, нужно было новое решение, а тут оно, считай, уже готово. В итоге всё это привело к кульминационному изобретению геймченджера Второй мировой войны — StG 44. Красная Армия в это время получила СКС, но затем поступило техзадание на нечто новое и уникальное. Собственно, в конкурсе победил Михаил Калашников со своим АК.

Глава двадцатая

Безжалостно, словно приливными волнами

*17 октября 1940 года*

Борис Михайлович Шапошников вошёл в зал для совещаний. Сразу же установилась тишина — никто не знает, как прошла беседа с генералом Немировым.

Ранее была допущена серия ошибок, приведших к существенным потерям на раннем этапе операции «Фрунзе» — офицеры штаба не досмотрели и не учли, а противник был готов к таким ошибкам и контратаковал.

Например, в гоминьдановском Китае никто не предвидел, что противник займётся демонтажем железнодорожного полотна и заменой его на полноразмерные макеты из дерева. Аэрофотосъёмка показала полноценную железную дорогу, а в реальности это были рельсы из покрашенной в чёрное древесины. Поезда по такому ходить не могут, поэтому план наступления был практически сорван.

Решением послужила разборка некритических железнодорожных ветвей в Китайской ССР и переброска материала для налаживания коммуникаций на освобождённых территориях.

Но в остальном наступление на Востоке проходит в рамках разработанного плана: Национальная армия Китайской Республики оказалась неспособна сдержать натиск Красной Армии и почти сразу же посыпалась.

Против Гоминьдана применена далеко не самая новая техника: Т-14АМ-2, И-3М и И-4, а также Ту-2.

Помимо общевойскового наступления, широко применены силы группы «Нанкин-88». Диверсии начались за два дня до начала вторжения, поэтому, когда посыпались первые бомбы, войска противника уже были частично дезорганизованы.

Одновременно с этим, были инициированы восстания организованных рабочих и крестьян в западных провинциях Китайской Республики: они охватили провинции Цзянси, Шэньси, Шаньси, Хэбэй и Шаньдун.

Генерал-лейтенант Соколовский рапортовал о том, что националисты отступили из провинции Хэбэй сразу же, не оказав какого-либо сопротивления наступающей Красной Армии, что было обусловлено не трусостью, а резко ухудшившейся стратегической обстановкой — «подпирающие» провинцию Хэбэй с двух сторон провинции Шаньси и Шаньдун были Гоминьданом утрачены, поэтому возник риск окружения. И генерал Чэнь Чэн отдал приказ на всеобщее отступление из восставших провинций и сосредоточение всех сил в провинции Аньхой. Он хочет защитить столицу, Нанкин, так как её потеря будет означать символическое поражение Китайской Республики.

Провинции Цинхай, Ганьсу и Нинся, расположенные на северо-западе, сейчас занимают войска Красной Армии, при посильной поддержке Монгольской Народной Армии.

Чан Кайши не доверяет оставшимся генералам Ма, поэтому очень неохотно выдаёт им оружие и боеприпасы. Насколько известно, у них нет ни одной единицы бронетехники и никакой авиации, поэтому взятие этих провинций тривиальное дело.

Целевая линия плана: Шанхай-Ухань-Ичан-Чэнду.

Это отнимет у Китайской республики до 80% её промышленного потенциала, включая почти всю военную и металлургическую промышленность, нанесёт катастрофический удар по речной и железнодорожной логистике, а также лишит Гоминьдан почти половины населения — от 150 до 200 миллионов.

После успешного выполнения плана, Китайская республика, де-факто, перестанет представлять собой сколько-нибудь жизнеспособное государство, поэтому крах её неизбежен.

Для Красной Армии, по достижении этой линии, начнётся основная работа — нужно будет разоружить восставших, взять провинции под контроль, выбить оттуда остатки националистов, а также всеми силами пытаться предотвратить гуманитарную катастрофу, которую неизбежно вызовет эта операция.

«По китайскому вопросу всё понятно», — подумал генерал Шапошников.

Ему известно, что по результатам освободительной войны в Китае, будет проведён референдум в Монголии и на освобождённых территориях — естественно, о вступлении в состав СССР.

Перед этим, в ходе наступления, на уже освобождённых территориях будут работать агитаторы, а также гуманитарные службы — всё для того, чтобы усилить склонность населения к положительному ответу на вопрос в бланке…

На одном из заседаний генерал Немиров высказал опасение, что единовременное прибавление половины миллиарда населения приведёт к «небольшой» неразберихе в Верховном Совете СССР, но его успокоили Микоян и Калинин — процесс интеграции Китая будет происходить поэтапно.

Впрочем, Шапошников не считал, что всё это его проблема. Он давным-давно усвоил один простой принцип — армия вне политики. (1) С этим принципом решительно не согласен генерал Немиров, но Борис Михайлович, внутренне, считает его самым верным. Аркадий Петрович, в ходе откровенного разговора, сказал, что подобное мышление — это тяжёлое наследие царского режима, которое следует поскорее изжить.

Иногда Борис Михайлович и сам удивлялся тому, как высоко сумел «взлететь» — генерал Немиров с самого первого дня их знакомства относится к нему подчёркнуто уважительно, и это не изменилось даже после того, как Аркадий Петрович забрался на самую вершину власти…