Чтение онлайн

Мудрo рaссудив, чтo скoлькo вoдки не бери – все рaвнo еще бегaть, я прихвaтил еще пaру бутылoк. Итaльянцы веселились кaк дети, пытaясь пo-русски прoизнoсить «Зa нaше счaстливoе детствo пoд мудрым рукoвoдствoм кoммунистический пaртии Сoветскoгo Сoюзa». Oднaкo с зaкускoй был нaпряг, и все дoвoльнo быстрo oпьянели. В кaкoй-тo мoмент я oсoзнaл, чтo мoя учительницa aнглийскoгo не пoдaет признaкoв жизни, и, будучи джентельменoм, решил улoжить ее прoспaться. Исключительнo с этoй целью я пoтaщил ее бесчувственнoе телo в спaльню и брoсил нa вoдянoй мaтрaс, в кoтoрoм тут же нaчaлoсь вoлнение. Испугaвшись, чтo кaчкa вызoвет у мoей пoдoпечнoй приступ мoрскoй бoлезни, я пoпытaлся пoгaсить кoлебaния, нo не учел, чтo кooрдинaция движений у меня уже былa сильнo нaрушенa, и свaлился прямo нa нее. В этoт мoмент девицa oчнулaсь.

Не знaю, чтo oнa себе вooбрaзилa, нo немедленнo нaчaлa издaвaть грoмкие стoны, в oбщем, кaк будтo испытывaлa oгрoмнoй силы oргaзм. Зaтем четкo прoизнеслa:

– Thank you.

И перевернулaсь нa бoчок. Oшaрaшенный увиденным и бoясь пoкaзaться невежливым, я oсведoмился, не нужнo ли ей еще чегo-нибудь. Нa чтo девицa прoбoрмoтaлa зaсыпaя:

– Just a little kiss (всегo лишь пoцелуй)…

A вы гoвoрите, инoстрaнцы oтдыхaть не умеют!

Давно дело было – когда жива была еще удивительная страна СССР.

Было там такое понятие – «мальчики-мажоры», золотая молодежь эпохи развитого «социсилизьма». И вот одного такого буратину, старшекурсника Московского университета и сына замминистра, отправили на стажировку в США, в университет города Лос-Анджелеса. И не то чтобы даже по блату, а вполне справедливо полагая, что при его жизни остаться в Штатах он решит разве что в приступе белой горячки.

А случилось тогда как раз обострение мировой классовой борьбы со всеми вытекающими неудобствами, и так вышло, что ближайший к Калифорнии аэропорт, куда «Аэрофлот» не отменил еще рейсы, находился в столице полудружественной нам полусоциалистической Мексики. Там наш студент и приземлился с билетом на самолет в Лос-Анджелес, офигевший от перелета в сутки длиной и необычных видов вокруг.

А надо сказать, что несмотря на полное папино довольствие наш стажер еще и баловался фарцовкой, поэтому вез он с собой, кроме чемодана матрешек и бутылки «Столичной», тысячу баксов, связанную в плотную трубочку и спрятанную в самое сокровенное у мужчины место. Что само по себе глупость редчайшая, но то ли таможня брезгливая попалась, то ли что, но только долетел наш герой без приключений. Прошел он ленивых мексиканских погранцов, достал, кряхтя, в туалете свои контрабандные доллары, сложил их в карман и почувствовал себя белым человеком. Настолько белым, что когда усатый мексиканец в форменной фуражке ухватил его чемоданы и потащил к древнему такси, наш студент только покровительственно махнул рукой. И ехать-то дураку всего ничего надо было, через два терминала. Сел он в машину, ткнул пальцем в название на авиабилете и покатил. И так хорошо ему – в окошко на местных Кончит с Пердиттами любуется.

И вдруг замечает на счетчике цифру $200. Тут надо заметить, что в Мексике местные тугрики обозначают таким же значком как доллары – $. А нрав у этих денег по-мексикански горячий и прыгают они от одного за доллар до 5000.

Тогда было что-то около ста. Не надо думать, что наш студент был полным идиотом, нет. Но, во-первых, он прекрасно знал все приемы советских таксистов по накручиванию счетчика на иностранцев. Во-вторых, тогда все в СССР были уверены, что в Америке уборщицы получают по 5 000 долларов в месяц, ну а Мексика – это почти Америка.

Но самое главное – это волшебный, магический значок $. Ну кто мог подумать, что им будут обозначать какое-то, простите за выражение, песо. Едет наш бедняга, потеет.

Деру дать, так чемоданов жалко. А то поймают – прощай Америка, здравствуй Сибирь.

А мекс уже чего-то заподозрил, сидит хмурится. Огромный такой, усатый и небритый сын мексиканских гор. Приехали они, вытащил таксист чемоданы и стоит ждет. На беду нашего студента, вида он был типично семитского, кучеряво-смуглокожего, то есть от латиноса в дальнем приближении отличался только неумением говорить по-испански.

Подозрительный, в общем, тип. А таксист хмурится все больше, кулаки жмет. Народ внимание обращать начинает, полицейский вроде случайно поближе подошел, смотрит.

Оценил наш стажер все «за» и «контра», вздохнул, отсчитал 700 зеленых ровно по счетчику, махнул рукой и побрел к дверям аэропорта.

Так рождались легенды об арабских шейхах.

Менее чем через час наш стажер понял всю глубину своих заблуждений. Такого изощренного мата древняя столица ацтеков не слышала с момента убийства Троцкого. По неизвестным нам причинам более всего досталось Фиделю Кастро и его бороде. Глубочайшее нервное потрясение, вероятно, стало причиной того, что через три недели наш студент попросил в США политического убежища. Сейчас он живет в Западном Голливуде, возит в Россию «ножки Буша» и тратит по 700 баксов за вечер в русских кабаках. В свободное от бизнеса время он принимает участие в движении за ограничение мексиканской иммиграции.

Что такое глобализация? Разные люди по-разному отвечают на этот вопрос, и только я знаю точно, что это такое…

Рассказали мама с сестрой, вернувшиеся недавно из Венеции. Венеция прекрасна поздней осенью. Толпы туристов схлынули и наконец-то можно бродить по городу, дышать полной грудью и при этом не натыкаться на зонтики, сумки, фотоаппараты, да и просто на чьи-то локти.

Мама и сестра сели в гондолу и, строго настрого наказав гондольеру хранить молчание (а не петь или комментировать пейзаж), отправились на прогулку по каналам. Тихо и величественно плыла гондола, как вдруг из-за угла раздалось:

– Ха-ва нагила… Ха-ва нагила…

Настроение у женщин сразу испортилось, ибо самое неприятное, что может произойти в осенней Венеции – это встреча с крикливыми и визгливыми соотечественниками. Если бы канал был чуть пошире, то они бы гондолу развернули, но канал был узок и две женщины, посуровев лицами, приготовились к неизбежному.

Расстояние до поворота, где должна была произойти встреча, стремительно сокращалось, в то время как песня крепчала и в нее вливались все новые голоса.

Они подплыли еще ближе и вдруг «из-за острова на стрежень» показалась гигантская гондола, битком набитая японцами, которые самозабвенно, позабыв обо всем на свете и целиком отдавая себя пению, пели «Хаву нагилу» под аккомпанемент аккордеониста-итальянца. Как «Летучий голландец» они проскочили перед носом мамино-сестринской гондолы, но песня долго еще витала над каналом.

С тех пор на вопрос, что такое глобализация я отвечаю очень просто: это когда в Венеции японцы поют еврейские песни под итальянский аккомпанемент, а за ними с ужасом наблюдают две израильтянки русского происхождения.

В продолжение истории про глобализованную Венецию…

Я летела из Москвы в Калгари и на пересадке во Франкфурте разговорилась с мужичком, который летел из Праги в Филадельфию. Звали его Хаим Варшавский:

«Я тут на днях общался с друзьями – интересную историю услышал. Вначале надо сказать, что мы учимся в Дармштадтском техническом университете – это в Германии, в земле Гессен, недалеко от Франкфурта-на-Майне.

Но суть не в этом, а в том, что мы сами информатики, но должны, поскольку учимся в университете, брать так называемый Nebenfach – то бишь дополнительный предмет (очень часто гуманитарный). Друзья мои выбрали психологию – интересно и вроде бы не очень сложно.