Чтение онлайн

У нас один товарищ на работе летом съездил на Канары. Вернулся загорелый, веселый. Фотки привез. Там одна фотка – полный отпад. Снято с борта катера. На неприступной скале, обрывающейся в море, на высоте метров двадцать написано крупными буквами:

Спекла жена булочки с изюмом. Вкусные, теплые.

Сижу у телевизора, наслаждаюсь булочками с чаем.

Искупавшись, из ванной комнаты в чем мама родила выходит жена. С невинным выражением лица спрашивает:

– Ну как тебе нравится моя лохманья?

У меня челюсть чуть в кипяток не упала.

Ну я ей:

– Слушай, восемь лет вместе живем, конечно, нравится.

– О чем это ты?

– А ты о чем?

Ну не знал я, что на иврите булочка будет лохманьей…

Во время учебы в американском университете со мной в общежитии жила обаятельная и очень любопытная девушка из Мексики по имени Габриэла.

Однажды обращается она ко мне с просьбой:

– Научи меня говорить по-русски «I love you».

Я ей перевожу:

– Я тебя люблю.

Она очень усердно с сильным акцентом начинает вслух повторять, чтобы лучше запомнить, и на третий или четвертый раз выдает:

– Я-те-бля-еб-лю.

У меня аж челюсть от удивления отвисла.

Дамы, спасибо за то, что вы есть!

А трижды спасибо дамам-водительницам. Короче, рассказываю по порядку.

Набили мы сегодня трак компьютерами из нашей помирающей конторы (California, Silicon Valley) и повезли куда-то во Фремонт на аукцион продавать – последнюю зарплату получить ну очень хочется. Я за рулем, справа собрат по программистскому несчастью. Едем себе не спеша, на рецессию сетуем.

За стеклом – Фремонт, дорога какая-то трехполосная, пустая, как банковский счет нашей конторы. Вообще никого – только мы в средней полосе ковыляем. Смотрю тут в зеркальце – сзади точка появилась, желтенькая такая. И увеличивается, причем стремительно. Тоже в средней полосе идет, а вокруг, еще раз подчеркиваю, – ни души. Я посматриваю себе с легким интересом, а она все приближается. Мой интерес перешел в недоумение, а когда я понял, что сейчас произойдет, – уже поздно было, даже «б…я» не успел сказать.

Короче, не увернулись мы. И затаранила она нас, как Талалихин фашиста, только не в лоб, а сами понимаете куда. И только компьютеры в кузове – дзынь, хрясь и т. д.

Ладно, тормозим, вылазим на дорогу, шеи трем. Стоит тут же красавица эта желтая, фары на проводочках свисают. За рулем – создание такое белобрысое, с кучеряшками.

– Сори, – лепечет, – ай дид нот си ю.

– Ноу проблем, – говорю, – я так и понял. Страховку давай.

Страховка есть, разобрались. Записываю время инцидента, смотрю на часы – 4:20. Гы, думаю, а потом смотрю ей в глаза – в правду 4:20. А то еще и покруче.

– Ладно, – говорю, – дуся, драйв сейфли.

Разошлись.

Звоню на работу.

– Ну че, – говорю, – продал. Все.

Те аж заикаются:

– Вы же только час как выехали.

– Уметь надо, – говорю, – еврейские корни – это вам не хухры-мухры.

– А кому продал, – спрашивают.

– State Farm Insurance (страховая компания), – отвечаю. – Оптом и по номиналу. Может, правда, еще надо будет товар уронить разок перед продажей – для верности, но думаю, что и так сойдет..

Вот сидим теперь, празднуем.

Спасибо, дорогие автомобилистки, что бы мы без вас делали!

Году в 1990-м обломилась мне халява в Лондон съездить. На чьем-то дне рождения познакомился с музыкантами (какая-то группка, не помню уже), которые в конце недели едут в этот город. А у них администратор или осветитель заболел, смотрят – тусовочный такой парнишка (я то есть), и выпить не дурак (это опять я), и физтех к тому же – в плане воткнуть чего-нибудь куда-нибудь (электрическое).

– Поедешь с нами? – говорят. – Только быстро думай!

– Конечно, поеду! – говорю.

Прилетели в Лондон, бегом из аэропорта в гостиницу и на какой-то ихний фестиваль. Они там быстро вещи три сыграли, и все свободны. Время – 12:00.

Естественно, поехали в кабак. Попался нам какой-то малазийский (если честно, он был самым ближним). Сидим, пьем. Я думаю: мать родная, второй раз в жизни за границей, и где – в ЛОНДОНЕ!!! – сижу пью, ничего, кроме гостиницы, не видел. Ну, успокаиваюсь – завтра проспимся и пойдем по туманному Альбиону, свежим взглядом посмотрим! А в кабаке народ тусуется, весело так, девчонки ихние уже нарисовались – в общем, чувствую себя как дома. А пьем мы конкретно, по-нашему. Ну, в общем, смотрю на часы – 21:00. Ну, думаю, надо народ собирать и спать, а то завтра еще Лондон глядеть, а он и так весь в тумане. И тут я с ужасом замечаю, что из знакомых лиц остались только английские девчонки, которые радостно мне заявили, что те четверо boys уже с час, как убыли. Весь трагизм ситуации я оценил, когда вспомнил, что деньги кончились еще в Москве. А название гостиницы я и не знал – помню, что колонны на входе. Вспомнил «Джентльменов удачи», только таксиста-кэгэбэшника у меня с собой не было, а выставлять моим артистам еще и счет за такси было стыдно.

Сел я тихонечко на бордюр и закурил. Слава богу, тепло. А курили мы тогда на физтехе ленинградский «Беломор». Сижу, пьяный в дым, и жалею себя, а главное, не ясен план действий. Вдруг обнаруживаю перед собой слюнявую лошадиную морду, и кто-то интересуется, чего это я в центре нагло наркотиками балуюсь? (Все фразы, включая эту – на их родном языке).

Ну, думаю, «белка». Нет, смотрю: два их мента в фирменных кепках и оба на лошадях. Ты кто, говорят, мистер? Спасибо, московской милиции, паспорт – вторая вещь, наличие которой я проверяю утром в кармане после сигарет. Так, мол, и так, говорю, я – музыкант из России, только слегка пьян и не помню, где я у вас тут живу. А цигарка моя ловкая, говорю, – это папироса, могу дать попробовать, если не верите.

После того как копы выяснили, что это не «кайф», они вдвоем (!) стали – нет, не бить меня ногами, вытрясая из карманов все, что есть, – думать (!), где я мог жить. Напоминаю, что из бонусов у меня был только паспорт.

Дальше я попал в рай российского алкоголика! Один из копов посадил меня сзади на лошадь, и мы поехали искать «хотел». Медленно и степенно мы объехали («колонны там – такие!!!») два отеля. Я уже почти протрезвел и радостно взирал на ночной город. Совершенно обнаглев, я стал уговаривать какого-то америкоса-туриста меня в таком виде сфотографировать и карточку мне подарить. Менты напряглись, но виду не подавали! И тут халява кончилась. Мой желудок и голова заключили сепаратный договор. То ли некачественные малазийские лягушки, то ли жуткая качка, но у меня началась морская болезнь. Лондон из поля зрения пропал, хотелось проблеваться и умереть. О чем я и поставил в известность моего водилу: мол, тормозни, я щас тут в уголочке, и дальше поедем. Тот в ужасе от моей идеи, не останавливаясь, вынул из пакета свой сэндвич и сунул пакет мне…

Третью гостиницу я опознал. Пакет я выбросил в урну (как я не выбросил его в окно «машины», не знаю) и уже готов был облобызать стремя его превосходительства. Этого мне сделать не позволили, оба козырнули (я конечно же тоже) и степенно удалились. Когда я вошел в незапертый номер, где эти козлы пили пиво с какими-то девками, парни, увидев меня, страшно обрадовались! Внимание!

– Наконец-то, – сказали они, – а то уже три часа в ванну ссым, перед дамами неудобно!

Они думали, что я в туалете! Поубивал бы!