Чтение онлайн

К полудню я уже полностью собрала свои вещи, когда в номер раздаётся стук. Открываю дверь и удивлённо смотрю на Раэлию.

— Привет. Могу я войти?

— Эм… да, привет, — отхожу в сторону и пропускаю её.

— У меня задание. Папа сказал, что сегодня ты уезжаешь, а так как я не встаю раньше полудня, то ему пришлось меня разбудить, чтобы я успела поговорить с тобой. Короче, мне нужно, чтобы ты на камеру рассказала всё, что мы услышали, пока были в заложниках. Джеймса будут судить, Деклан его поймал, поэтому нам нужны доказательства его вины. Совет может счесть мои записи фальшивкой, но у нас есть ты. Я уже скачала всю информацию о твоём состоянии из больницы, Деклан так же будет нашим свидетелем. Сможешь?

— Да… да, без проблем. Мне просто нужно рассказать, что со мной случилось и то, что я слышала? — уточняю я.

— Ага.

Я киваю и сажусь в кресло, пока Раэлия достаёт камеру и садится напротив меня. Я начинаю рассказывать. Сухо. Без каких-либо эмоций. Рассказываю всё, что заметила, что услышала, и что конкретно говорил мне Рубен. Я называю имена, описываю места, где меня держали, и что было дальше.

— Достаточно? — спрашиваю я.

— Да, охуенно. Джеймсу пиздец, — улыбается Раэлия и бросает камеру в рюкзак.

— Надеюсь, что он заплатит за такое предательство, — говорю я с натянутой улыбкой.

— Ага. Ну, пока, хорошей дороги, — Раэлия направляется к двери, но потом оборачивается. Её взгляд может испугать, если бы я боялась, в принципе. Но она явно собирается сказать что-то очень жестокое мне. Я даже не удивлена. Она имеет на это право.

— Не бросай его, — выпаливает она, удерживая мой взгляд. — Не бросай отца. Я знаю, что он мудак, и прекрасно понимаю, как с ним сложно. Но… не надо так поступать с ним. Он не заслужил такого отношения от тебя. Отец был там, пока тебе делали операцию. Нервничал и места себе не находил. Он бежал со всех ног, чтобы ты не умерла у него на руках. Он… хм, влюблён в тебя. Если он этого тебе не сказал, то ты уже и так знаешь об этом. Он хотел на тебе жениться. Хотел, чтобы у него была семья. Точнее, чтобы… его любили. Не бросай папу. Ты нужна ему, и мы с Роко как-нибудь смиримся, что теперь ты тоже живёшь с нами. Энзо о тебе спрашивал. Он скучает. Не бросай его.

У меня сжимается горло от желания разрыдаться сейчас. Я пытаюсь бороться, стискивая кулаки.

— Это не мой дом, Раэлия. Между мной и твоим отцом был лишь секс. Нам было весело друг с другом, на этом всё. Господи, я младше тебя на год. О чём ты говоришь? У нас огромная разница в возрасте, и мне не нужны отношения. Он будет в порядке. Вы ему нужны, а не я. Доминик очень любит вас, своих детей, так что у вас тоже всё будет хорошо. Вы…

— Блять, какая же ты грёбаная трусиха, — выплёвывает Раэлия. — Ты говоришь мне всю эту херню и даже сама в неё не веришь. Я была на твоём месте, Лейк. Я тоже отталкивала Мигеля, пока не стало поздно. Он до сих пор продолжает бороться за жизнь, а за всё время наших отношений я лишь херню творила, пила, курила, подсела на наркотики, устраивала ему истерики. И он всё равно любил меня. Не важно, какой я была. Не важно, как сильно я его обижала, он любил меня до последнего. И ты тоже любишь моего отца. Не закрывают собой тех, кто им безразличен. Мигель меня закрыл собой. Но самое страшное, знаешь что? Он до сих пор не знает, что я люблю его. И, вероятно, я никогда не скажу ему этого. Ты тоже понятия не имеешь, что случится завтра. Моего отца могут убить, или ты умрёшь. И что? Смысл всего этого? Смысл того, что ты заслонила его собой? В смерти? Нет, суть в жизни. И ты поступаешь, как тупая сука, но я знаю, что ты довольно умная. Ты бросаешь его, как все эти бляди, которые лишь сосали из него кровь. Ты поступаешь так же, как моя мать. А она была дерьмом. За что? И эта жестокость не к папе, а к самой себе. За что ты себя наказываешь, отказываясь от лёгкого решения быть с моим отцом? И могу тебе сказать, что чувство вины сожрёт тебя. Оно сделает тебя безумной, как меня. Ты подсядешь на алкоголь, выпечку, наркотики и ещё какую-нибудь херню, но никогда не вырвешь изнутри эту любовь. Что бы с тобой ни происходило, она будет внутри. Будет. Нравится тебе или нет. Хочешь ты или нет. Только вот завтра уже может быть поздно. Слишком поздно, как в моём случае.

— Раэлия, хватит, — я качаю головой и злобно смотрю на неё. — Не читай мне нотаций и не предрекай своему отцу смерть. Его не убьют, он будет в порядке.

— Ты этого не знаешь. Этого никто не знает. Но я буду говорить тебе то, что думаю, потому что ты причиняешь боль моему отцу. Я, блять, буду на тебя наседать. Буду. Никто не имеет права вот так с ним поступать. Никто, даже ты. Так что пошла ты на хуй, Лейк, со своими страданиями. Они на хрен никому не сдались. Ты выбрала путь трусихи. Ты жалкая. От тебя лишь тошнит, — Раэлия разворачивается и вылетает за дверь, громко ей хлопнув.

Жмурюсь, борясь со слезами, но они всё же текут по моим щекам. В таком состоянии я быстро беру свои вещи и спускаюсь вниз, сдаю карточку от номера, сажусь в машину и уезжаю. Ни секунды больше не проведу здесь, иначе я вернусь, чтобы втянуть Доминика в ещё какое-нибудь дерьмо.

Неделя, проведённая без Доминика, кажется для меня адом. Я ничего не могу делать. В моей голове постоянно крутятся слова Раэлии. Я думаю, анализирую их и страдаю из-за них. И мне становится лишь хуже. Но у меня есть причины. Не хочу, чтобы Доминик снова пострадал из-за меня. Если бы между нами ничего не было, то он бы не пошёл за мной. На него бы не наставляли оружие. В него бы не летели пули. Ему бы не пришлось видеть своих детей в том состоянии, в котором они находились. Роко бы не избили так. Мне стыдно буквально за всё.

Прижимаю телефон к уху, кусая губу и глядя в ночное время. Уже похолодало, скоро Рождество и Новый год. Обычно к этим праздникам я что-то готовлю, но вот уже давно ничего не пекла. Я не пекла с того момента, как вернулась. Я просто забыла, как это делается.

— Да, я слушаю, — раздаётся в трубке грубый мужской голос.

— Лонни, привет, это я, — тихо говорю.

— Лейк? — тембр его голоса меняется и становится мягче. — Как ты? Я могу тебе чем-то помочь?

— Нет… да, я не знаю. Господи, Лонни, я не знаю. Я просто не знаю, — признаюсь ему.

— Ты всегда можешь вернуться, леди босс.

— Я не могу. Я… как там совет? Джеймс ответил за всё? Рубен же убит?

— Рубен убит. Я лично вытаскивал его тело. Он был чертовски мёртвым, ты можешь не переживать. Джеймса убили. Совету особо и не нужно было столько доказательств. Они верят боссу. Деклан похоронил своего отца…

— Мне так жаль.

— Да, это было печально. Но его кандидатуру рассматривают в качестве босса ирландской семьи. Босс делает всё, чтобы так и было. Это его благодарность за то, что он разрезал верёвки на руках Раэлии перед тем, как вас повели к нему. Так что сейчас мы ожидаем результатов голосования.

— Это хорошо или плохо?

— Для нас хорошо, Деклан в ужасе, — смеётся Лонни.

— Ладно, а как Энзо? Он уже поправился? А Ида? Она же… она ослабила мои верёвки, Лонни. Ида помогла нам. Она пыталась изменить всё.

— Я знаю. Ты же это сказала на камеру. Я знаю. Она отдала опеку над Энзо Доминику, но пока в городе. Доминик решил пока не трогать её. Энзо в порядке. После Нового года пойдёт в новую школу. Он в восторге и постоянно спрашивает о тебе.

— Понятно. Я тоже скучаю по нему.

— Лейк, возвращайся. Боссу хреново. Он ни с кем не спал ещё. Зачастую он просто работает, проводит время дома, и всё. Никуда не ходит. Он угасает здесь без тебя, Лейк. Он очень скучает.

— Лонни, не надо…

— Надо. Почему ты не можешь вернуться? Ты же должна быть здесь. Твоё место с нами, Лейк. Насрать на всё. Мы и не с такими проблемами сталкивались. Всё херня.

— Ты не понимаешь. Я была ослеплена местью, Лонни. Я бросила их… сбежала и бросила их одних там, только бы не упустить Рубена, и проиграла. Посмотри, что я наделала, — всхлипываю и быстро стираю слёзы.

— И это то, о чём ты переживаешь? Господи, Лейк, мы столько ошибок делаем постоянно, ты и понятия не имеешь. Вспомни, сколько ошибок сделал Доминик. Но он ещё надеется. Он надеется, Лейк, после всего, что с ним случилось. Он надеется. Не забирай у него надежду. Он не винит тебя. Просто не понимает, что сделал не так. Ему казалось, что этот случай, наоборот, вас свяжет. А всё, оказалось, иначе. Доминик страдает. И это плохо, Лейк. Ему очень плохо, он слабеет. Если на него нападут, Доминик не будет защищаться. Он теряет надежду. И когда потеряет совсем, позволит себя убить. Пока он борется, потому что у него есть причины. Если ты вернёшься, то у него будут ещё более веские причины выжить. А так… их нет. Он…