Чтение онлайн

– Как же ты сладко стонешь, - говорит Эдгар, не сводя с меня глаз.
– Можно кончить уже только от одного этого звука. Ну-ка, а если сделать так?

Он зажимает соски между пальцев, слегка покручивает их и двигается при этом так интенсивно, что я почти срываюсь на крик.

– Да, огонек… Вот так… Не сдерживайся…

О том, чтобы сдерживаться, не может быть и речи. Я изнываю в агонии, впиваюсь пальцами в плечи Эдгара и умоляю его двигаться, двигаться быстрее, резче, жестче!

По телу прокатывается невыразимо сладкая и жаркая волна, и я растворяюсь полностью в этом нестерпимом стыдном удовольствии. Наваливаюсь всем телом на Эдгара, слегка вздрагиваю от его поглаживаний по спине. Чувствую его угасающую пульсацию и не могу сдержаться от тихих стонов удовольствия. Мне сейчас хорошо. Так хорошо, что шевелиться не хочется.

Не знаю, сколько мы так сидим в обнимку. По ощущениям - целую вечность. Гладим друг друга, ловим жаркие поцелуи и никак не хотим отрываться друг от друга. В конце концов Эдгар тяжело вздыхает:

– Мне очень жаль, огонек, но я вынужден на время покинуть тебя и закончить совещание, которое ты прервала самым наглым образом.

Не могу сдержать самодовольной улыбки.

– Только не говори, что ты недоволен такой паузой, - усмехаюсь ехидно, нарочито медленно облизывая губы кончиком языка.

Эдгар как загипнотизированный следит за этим жестом.

– Еще раз так облизнешься, и я за себя не отвечаю.

Разумеется, после такого заявления я вновь облизываю губы, на этот добавляя к языку палец, посасывая его на манер члена. И это действует на Эдгара как спусковой крючок.

Даже не замечаю, как оказываюсь уложенной на стол с задранными на плечи Эдгара ногами. Он входит так быстро и резко, двигается так интенсивно, что я кончаю почти мгновенно с протяжным стоном. Поза такая чувственная, тесная, проникновения Эдгара такие глубокие… Он не сбавляет темп, буквально пригвоздив меня к месту.

– Я… Больше не могу, - говорю сквозь стон.

Но слышу в ответ только хриплое:

– Раньше надо было думать.

Он накрывает ладонью лоно, массируя клитор большим пальцем в такт движениям, и это… это слишком сладко. Я перестаю дышать, когда мир сжимается до одной точки, а потом разлетается на тысячи осколков. Я скорее не вижу, а чувствую, как Эдгар неотрывно смотрит за моим искаженным страстью лицом, слышу его глухой полустон-полурычание. Он делает еще пару движений и замирает, войдя в меня максимально глубоко.

О небеса… если и есть Рай на земле, то он существует прямо здесь, прямо сейчас.

Тщетно пытаюсь выровнять дыхание. Эдгар покрывает меня поцелуями и, наконец, отстраняется с титаническим усилием воли.

– Уйди, огонек, - говорит он, сам запыхавшись.
– Уйди, или я не оставлю тебя в покое и буду брать тебя до тех пор, пока ты не упадешь без сил. А потом напою тебя бодрящим зельем и продолжу.

– А ты… еще не устал?
– вяло ворочая языком, спрашиваю я.

– Меня еще надолго хватит. А вот насчет тебя не уверен.

Пожалуй, с меня правда достаточно… Ноги дрожат, пока я пытаюсь не то что встать, а хотя бы сесть. Эдгар откровенно насмехается, не пытаясь помочь. Он уже сидит в кресле при полном параде (и как он только успевает так быстро привести себя в порядок? Мне бы так!), любуется каждым моим движением, буквально пожираяг лазами. Судя по натянутой ткани брюк, он вовсе не насытился и действительно готов продолжать прямо сейчас.

– Уйди, Ариана, - говорит Эдгар таким особенным глубоким голосом.
– Я временно включил мозг, чтобы дать тебе передохнуть, но это ненадолго. Я хочу тебя так сильно, что мне тебя все время мало. Так что лучше исчезни сейчас с глаз моих долой.

Я бы рассмеялась, да сил нет. Так что лишь улыбаюсь криво.

Наверное, мне лучше, и правда, поторопиться, и хотя бы одеться поскорее. Оглядываюсь по сторонам в поисках платья, но тут же вспоминаю, как именно была “раздета”.

Ох… а как же мне одеться, если вся моя одежда сгорела?

– А как же я пойду? На мне нет одежды.

– И что с того?
– лениво ухмыляется Эдгар.

Вид у него сейчас чрезвычайно довольный и расслабленный, только глаза горят вожделением.

– Ты предлагаешь мне идти через все поместье в таком виде?

– Я ничего тебе не предлагаю. Можешь остаться тут. Под столом, например.

Вот не всегда я понимаю, когда Эдгар шутит, а когда серьезно говорит. Иногда он сохраняет такое беспристрастное выражение лица, что истинные эмоции понять невозможно. Вот и сейчас я не могу отличить, где начинается и заканчивается шутка. Он же не собирается выдворять меня из кабинета голой, правда же?

– Тебя там за дверью наверняка ждет толпа ничего не понимающих магов, - осторожно говорю я.
– Верховных магов, взрослых мужиков. Как ты думаешь, как они отреагируют, если я сейчас пройду мимо них как ни в чем не бывало?

– Так ты же будешь при этом невидимой. В чем проблема?

И глазки такие невинные, и улыбочка под стать.

А я стою и мечтаю провалиться под землю от стыда. Вилх… Действительно, что мне мешает покинуть кабинет так же замаскированной, как я сюда вошла? Правильно, ничего. Кроме временно вышедшего из строя мозга.

Эдгар наблюдает за сменой эмоций на моем лице и тихонько смеется, улыбаясь до ушей и качая головой.

– Даже жаль, что я не настолько извращенец, как ты про меня подумала, - наконец говорит он.
– Но теперь я знаю о твоих тайных фантазиях. Спасибо тебе за это сакраментальное знание.

Показываю ему кулак и эффектно растворяюсь в воздухе. Точнее, накладываю на себя маскировочные чары, но не сразу на всю себя, а постепенно исчезая, так что долю секунды мой кулак еще висит перед носом Эдгара.

– Обожаю твою строптивость, - усмехается он.

Глава 26. Последний ингредиент

Подумав, Ставинский добавляет:

– Но вообще, в любом случае, не надо тебе сейчас в коридор выходить. Видишь за моей спиной дверь? Ага, вот эта. За ней есть небольшая комната отдыха, лучше подожди меня там.

Стоит ему это сказать, как входные двери распахиваются настежь, и в зал врывается взъерошенный лекарь Хейлас.

– Господин! Господин, мы нашли его! – восклицает он, потрясая маленьким бутылечком в руке.

– Я, кажется, не давал тебе разрешения врываться ко мне, - очень холодно отзывается Эдгар.

Хейлас останавливается резко, словно натыкается на ледяную стену. С лица его медленно сползает улыбка, он пытается придать себе серьезный вид, но получается из рук вон плохо. Лекарь явно сильно взволнован, и ему с трудом удается сдерживать эмоции.