Чтение онлайн

Восьмигранник был небольшим и легко уместился во внутреннем кармане куртки. Как ему удалось уцелеть после того как машина захвативших нас карликов в считаные минуты превратила в труху целое здание – вот вопрос, который терзал меня до того самого момента, как нас вновь поместили в брюхо вездехода и повезли к базе пришельцев.

– Эльви, давай я тебе сейчас покажу одну занятную вещицу, а ты мне скажешь, что это такое; идет?

– Хорошо. – В голосе девушки прозвучала легкая заинтересованность, на миг вытеснившая привычную апатию.

– Держи. – Я передал ей восьмигранник и теперь с замиранием сердца ожидал, какой же она вынесет вердикт моей неожиданной находке.

– Даже не знаю. Похоже на детскую игрушку. И выглядит как новая… Где ты это нашел?

Надо же, она впервые обратилась ко мне на «ты»!

– Там же, где и все остальное. Ума не приложу, как она смогла уцелеть.

– Покажу ее профессору Буальвинару: может быть, он знает?

Богомол, похоже, не знал. Битых пять минут крутил безтолку мою находку в своих хитиновых лапах да озадаченно шевелил жвалами. Тоже мне, археолог.

Заинтересовались загадочным восьмигранником и все остальные. Он перекочевывал из рук в руки, из лап в лапы, из одной хватательной конечности в другую, но, судя по расстроенному лицу Эльвианоры, ни одно из существ так и не смогло дать вразумительного ответа на, казалось бы, совершенно простой вопрос: что это за штуковина такая и с чем ее едят? Единогласно сходились узники лишь в том, что восьмигранник выполнен из не известного в настоящее время науке неразрушимого материала, что он чрезвычайно легок и никак не реагирует на воздействие внешней среды. Ну или почти никак. Точнее – реагирует он только на мускульное усилие. Иначе говоря, его сегменты можно крутить, проворачивать в разные стороны. Этакий восьмигранный кубик Рубика с письменами, которые, стоило их поставить в определенном порядке, начинали светиться приятным лазурным цветом. Бесполезный в общем-то предмет в нашем весьма плачевном положении. Уяснив это, я вернул его обратно в карман и устало прикрыл глаза, желая отрешиться от мира и вздремнуть хотя бы чуток до прихода моего мучителя. Карлик непременно заявится вновь, а после того, как он со своими дружками покинет камеру, мне долго еще будет не до сна. А в вездеходе хорошо, в вездеходе безопасно, и даже почти не трясет…

Хлопок отдергиваемого брезентового полога заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Ну вот мы и приехали, кажется. Каким-то образом я умудрился прошляпить тот момент, когда провалился в сон, и теперь осоловело таращился по сторонам. Вездеход и впрямь стоял у здания, которое низкорослые уродцы превратили в свою базу. Все, конечная остановка. Сейчас нас вновь поведут по длинному коридору, заканчивающемуся знакомой до мельчайших царапин дверью.

– Тебе помочь? – Эльвианора тут как тут. Откуда только силы берутся в этом изнеженном хрупком теле? Видел бы ее сейчас родной папочка: некогда идеальной белизны футболка превратилась в грязную тряпку, на голове не прическа, а какой-то слипшийся бурый кокон, ноги в ссадинах, каблуки… а все, нет теперь каблуков. Вчера я самолично, своими руками, пообламывал их, чтобы она могла свободно передвигаться по пересеченной местности, не рискуя сломать при этом ноги.

Я отрицательно помотал головой:

– Сам справлюсь.

Тоже мне, помощница нашлась. Едва дышит, а все туда же. Да и идти-то, в сущности, совсем недалеко. Делай раз, делай два, делай три… Ноги словно чужие, но я упрямо передвигаю их. Передвигаю, потому что сзади уже пристроился безмолвной тенью один из дружков моего мучителя: стоит остановиться лишь на миг – и это будет ему прекрасным поводом для того, чтобы огреть меня по хребту своей битой. А вот и заветная дверь. Никогда не думал, что буду так радоваться тюремным нарам.

На этот раз карлик пришел не со своим привычным эскортом, а в сопровождении сухонького старикашки в белом больничном халате. Глумливая улыбка на его, если можно так выразиться, «лице» говорила сама за себя. Похоже, он измыслил нечто новое. А, в сущности, не все ли равно? Мною овладела такая апатия, что даже когда они впритык подошли к нарам, я никак не отреагировал. Просто молча наблюдал, как из кармана тщедушного доктора на свет появляется микроскопический контейнер с прозрачными стенками, а в нем… Что было в нем, впрочем, рассмотреть мне как следует не удалось. В мутноватой белесой субстанции плавала какая-то живность – вот все, что я успел понять до того, как истошно закричала Эльвианора.

– Рота, подъем! Вставай, лежебока, кому говорят!

– Антонина Семеновна, ну, может быть, хватит?

– Вставай-вставай, Танечка уже пирог испекла.

Голос у моей бывшей тещи противный, писклявый, отвратный, занудный до безобразия. Но и игнорировать его тоже нельзя – зацепишься с ней вот так, спозаранку, и сразу потом можно сказать, что день твой будет непоправимо испорчен. Да что там день – месяц. Все соки выжмет, высосет без остатка, зараза.

– Встаю. Будьте столь любезны, выйдите из комнаты, пока я переодеваюсь.

Я знаю, что сейчас услышу удаляющиеся шаркающие шаги, перемежающиеся с неразборчивым бормотанием, тихий скрип закрывающейся двери спальни, а затем наступит долгожданная тишина. Длиться она будет целую минуту, а возможно, даже две, если боги милосердия окажутся сегодня на моей стороне. Две бесценные минуты безмолвия…

«Хе-хе-хе. Что, развела я тебя?»

Вконец обескураженный, открываю глаза и вижу картину, которая ввергает меня в глубокую задумчивость. Вместо ожидаемой спальни, выдержанной в раздражающих пастельных тонах, – обшарпанные стены тюремной камеры, и нары, нары, нары… а на них дрыхнут без задних ног такие устрашающие твари, которые не привидятся и в страшном сне. Да еще эта отвратительная вонь…

Очень медленно, пядь за пядью, сонный морок отступал, освобождая место для существующей реальности. Сейчас самое время возблагодарить Господа за то, что это был всего лишь сон, а моя благоверная и ее маразматическая мать остались в далеком-далеком прошлом.

«Алло, я к тебе обращаюсь!» – Голос из сна по какой-то непонятной причине все еще продолжал раздаваться в голове.

– Антонина Семеновна?..

«Подумать только, какой идиот! Говорила я Танечке: не стоит связывать жизнь с таким ничтожным убожеством!»

– Антонина Семеновна, где вы? – Волосы на моей голове встали дыбом. Неужели это призрак, и старая истеричка нашла меня даже здесь, на этой проклятой планете?

– Илья, тебе нехорошо?

– Эльвианора?

Я был несказанно рад, когда неясная тень соскользнула с соседних нар, и теплая ладонь коснулась моего лба, проверяя, уж не пышет ли тот жаром.

– Мне показалось, что ты говорил во сне.

– Говорил.

Я не знал, как описать Эльвианоре все то, что сейчас происходит со мной, и стоит ли это делать вообще.

– С кем? Тебе что-то приснилось?

– Как бы тебе это сказать…

«Как есть, так и говори, хватит мямлить! Каким был рохлей по жизни, таким и остался! Господи, ума не приложу, что моя девочка нашла в этом куске…»

– Антонина Семеновна! Да заткнитесь вы, наконец!!!

Голос обиженно смолк, даруя блаженное облегчение, смешанное с легким чувством вины за то, что я позволил себе накричать на эту старую женщину, обремененную при жизни не одним десятком болячек, которая неведомо каким образом измыслила способ изводить меня даже будучи бестелесным невидимым призраком.